— Ты же говорила, что у них накопительный эффект? — Ефросинья плюхнулась на барный стул, глотнула кофе и скривилась. — Дрянь. К тому же холодная.
Напиток полетел в раковину, а кружка в очиститель.
— А я в термос тебе то же налью, вот и накопится к обеду. Или что посильнее дать? — спросила она, с тревогой глядя, как подруга трёт ладонями лицо — явный признак беспокойства и смятения.
— Давай лучше чай, к Хулуду успокоительные, мне трезвая голова нужна. Слушай, а вдруг всё отменят, или отправят не туда, или сфера забарахлит? Все же тысяча лет — самая крайняя дата.
— Боишься? — Марго ободряюще сжала Фросину руку.
— Да, — честно ответила та.
— Это нормально, разумные должны бояться. — И в шутку добавила: — Ну а если застрянешь, дай знать.
Фрося на минуту задумалась. Она любила подобные задачки для ума. Мгновенье, и она щелкнула пальцами, находя решение.
— Ок. Договорились, — улыбаясь во всю ширь, произнесла она. — В Муроме есть музей древнерусской культуры, некогда Спасо-Преображенский мужской монастырь. Если задержусь, черкану тебе записочку: мол, жива, здорова, лови привет.
Марго расхохоталась.
— И не стыдно тебе на монастырских стенах всякие глупости писать?
Фрося наклонилась к ней и тихо произнесла:
— Ты не представляешь, всю студенческую бытность мечтала. И вообще, почему аборигенам можно, а мне нет?
В ЗАА «Сфера» было малолюдно, строго и лаконично. Весь дизайн интерьера говорил о серьезности и дороговизне предприятия.
Туристку Ефосинью Багрянцеву первым делом отправили сдавать анализы, потом проводили в ионный душ, выдали специальный черный самоочищающийся термокостюм. Извлекли и убрали в сейф индикационный чип и личные вещи. Провели вводный инструктаж. Выдали увесистый браслет.
— Закрепите на руке, только когда скажем, — выдал указание один из операторов.
В зале отправки стояла приборная панель у одной стены, два отражателя у боковых стен, и огромный круг, выложенный чем-то черным, посредине пола.
— Встаньте в центр круга, — распорядился второй оператор.
Ефросинья встала.
— Наденьте и сдавите до щелчка браслет.
Надела. Браслет щелкнул, словно выстрелил.
— На счет пять глубоко вдохните и закройте глаза. Приятного путешествия.
Фрося закрыла глаза. А когда она их распахнула, перед ней шумел своей листвой дуб-хранитель с вбитыми в ствол кабаньими клыками…
— Так, у нас есть два часа свободного времени, потом возвращаем птичку домой, и свободны, — довольным тоном произнес первый оператор.
— Да, люблю свою работу, — ответил второй потягиваясь. — Пойдём в видеозал, там новый фильм для сотрудников загрузили.
Коллеги ушли и потому не видели того момента, когда стал бледнеть, а после и вовсе исчез с наблюдательного экрана маячок сферы. Вызубрив инструкции для туристов, они, тем не менее, совершенно не помнили внутреннее корпоративное правило: «Операторам запрещено покидать помещение отправки до полного окончания сеанса».
Стоит ли говорить, что если бы они заметили нестабильность сферы на начальном этапе, то Ефросинью Багрянцеву, профессора историко-антропологических наук, тридцати восьми лет отроду, удалось бы спасти.
____________________
[1] Закрытая Акционерная Ассоциация «Сфера» является коммерческим ответвлением НИИ «Сплошная среда», занимающимся вопросами пространственно-временного перемещения молекул.
Praeteritum XI
«Он же вскоре исцеление получи и поят ю в жену себе. Таковою же виною бысть Феврония княгини.
Приидоста же во отчину свою, град Муром, и живяста во всяком благочестии, ничто же от божиих заповедей преступающе».
«Повесть о Петре и Февронии Муромских»
Ефросинья с восхищением рассматривала ткань, привезенную Юрием. Плотный переливчатый красный шелк на платье. Узорный в мелкий ромбик, синий шелк на канты. Тонкий, просвечивающийся, словно паутина, белый шелк на плат. И лён, мягкий, как облако, на нижнюю рубаху.
— Передай Давиду Юрьевичу от меня поклон и большое спасибо, — поблагодарила она Юрия.
Десятник усмехнулся в усы, поклонился, да уехал, а Фрося с Реткой принялись кроить. Несколько часов ушло на то, чтобы всё вырезать и сметать. А после со словами «Нам отец Никон наказ дал помочь с уроком» пришли две монахини и забрали часть работы.
Через несколько часов беспрерывного шитья Ефросинья устала и отпустила Ретку погулять. Оставшись одна, она с удовольствием и до хруста в позвонках потянулась, раздумывая чем бы себя занять, как вдруг дверь в комнату отворилась, и на пороге возникла пожилая женщина: высокая, статная, красивая. Притом красивая именно по меркам будущего. Ефросинья уже успела отметить, что люди, её окружавшие, были далеки от идеала. Все рябые, веснушчатые, со следами ран и перенесенных болезней, многие без зубов или с обвисшей половиной лица. С выгоревшими на солнце волосами, с обветренными губами и сутулой спиной. Однако эта женщина не растеряла с возрастом своей стати и грации. На ней было надето темно-синее платье из очень тонкой шерсти и черный шелковый платок. Сзади стояли еще две дамы в одежде из неокрашенной серой шерсти, но тоже очень хорошей выделки.