Мистер Фостер проговорил:
— Господь помог нам с женой справиться с этим. И не знаю, зачем вам нужен Патрик, но надеюсь, что он счастлив на небесах, — и вдруг прибавил: — Если ему туда не закрыта дорога.
— Почему ему может быть закрыта дорога? — спросила Гермиона. — Едва ли в свои восемь лет…
Взгляд мистера Фостера сделался чуть стеклянным и сфокусировался где-то над головой Гермионы.
— Мой сын был чудовищем, — сказал мистер Фостер. — Порождением Ада. Или я не уберег его от демонов, и это они терзали его с самого рождения.
«Ненавижу обливиаторов», — пробормотала Гермиона еле слышно, приблизилась к мистеру Фостеру и снова проникла в его сознание, уже не таясь.
Пленка ложных образов чувствовалась очень явно, и она не стала ее заменять, только укрепила, а настоящие воспоминания — о магии, обскуре и о смерти Патрика — спрятала в мешанину детских воспоминаний самого мистера Фостера, заплела их в расплывающиеся, неважные образы, пыльным грузом хранящиеся в подсознании, и приглушила.
Уже на выходе изменила воспоминание о сегодняшнем разговоре, превратив его в неприятный диалог с продавщицей сомнительных товаров.
Мистер Фостер осоловело захлопал глазами, попытался понять, кто такая Гермиона и что она здесь делает, но легкий «Конфундус» мгновенно успокоил его. Гермиона собралась уходить, но потом остановилась, наклонилась к зарычавшему на нее Нилу и изменила его память тоже — не то, чтобы это было важно, просто на всякий случай.
И только после этого спокойно аппарировала прочь — на новый адрес.
Глава четырнадцатая
До семи вечера Гермиона побывала еще в трех семьях, и история каждой была как две капли воды похожа на историю семей Фостеров или Райтов.
Священники или ученые — других вариантов пока Гермионе не встретилось. Родители были либо священниками, либо учеными, и магия пугала их, вызывала отторжение.
Дети перенимали это отношение и начинали ненавидеть свою суть. Потом следовала череда катастроф и, наконец, неизбежный страшный финал.
В списке оставалось еще две фамилии, но их Гермиона решила отложить на следующий день — не потому что становилось поздно, а потому что даже с мощным окклюментным щитом было до слез, до с трудом сдерживаемой истерики больно просматривать воспоминания родителей, потерявших своих детей, видеть за слоями грубых фальшивок настоящие истории.
Объявив себе, что заслуживает отдыха, она переместилась на Косую аллею — совершенно намеренно. Отправься она домой, и не миновать вечера перед камином с бутылкой вина, воспоминаний обо всех своих ошибках, мельтешащего на краю сознания образа Рона… Она хорошо себя знала и не собиралась позволять себе ничего подобного. Говоря совсем откровенно, она боялась, что к обычным ее кошмарам примешаются те, которые она увидела сегодня. А еще могла привидеться та женщина из подсознания. И хотя на фоне прочего она не казалась такой уж страшной, меньше нее Гермиона хотела бы думать разве что о Майкрофте Холмсе.
Ноябрьская Косая аллея была тихой и уютной. Ее уже украсили к Рождеству, в воздухе то тут, то там мелькали заколдованные крошечные Санты, позвякивали от дуновения ветра огромные шары на козырьках крыш, а гирлянды принимались мурлыкать рождественские гимны, стоило кому-нибудь приблизиться к ним на расстояние в пару-тройку футов.
О Рождестве еще рано было и думать, но на душе посветлело. Вернув мантии привычный вид и плотнее закутавшись в нее, Гермиона неспешно двинулась вдоль магазинов, никуда не заходя, только скользя взглядом по витринам. Изредка с ней кто-нибудь здоровался, хотя и без того восторга, который сопровождал ее повсюду, куда бы она ни пошла, несколько лет назад. Популярность Гарри Поттера и его друзей сильно упала после громкой отставки Кингсли и его очень тихой смерти в Азкабане.
Она все-таки заглянула в несколько лавок, бросила в безразмерную сумочку бутылку молока и немного овощей, вспомнив, что дома еды нет давно, а потом завернула в кафе Фортескью, где теперь заправлял сын Флориана, Филипп.
Улыбаясь и рассыпаясь в комплиментах, он принял заказ и исчез за стойкой, а Гермиона откинулась на спинку кресла, почти полностью скрываясь за высокой колонной. В кафе было практически пусто, не считая двух семей с маленькими детьми, но, если бы кто-нибудь вздумал зайти, Гермиона не желала бы быть увиденной.
Креманка с мороженым появилась на столике, Гермиона потянулась за ложечкой — и замерла, так и не сомкнув пальцы на ручке. Возле ее столика стоял Драко Малфой. Захотелось выхватить волшебную палочку и проклясть его немедленно, но вместо этого Гермиона процедила сквозь зубы: