Она не договорила, позволив Гарри додумать эту мысль. В сущности, это была гнусная ложь. Никакие деловые отношения уже не связывали её с Холмсом, более того, их общения, эпизодического и зачастую бесцельного, вообще могло бы не быть. Они уже не были партнёрами. Но, при этом, они никогда не были друзьями. Однако это его одеколоном пахла для неё теперь «Амортенция», и он был тем призраком из подсознания, который удержал её на грани падения прошлой ночью. Почему? Она не знала ответа и не была уверена, что хочет знать. Но не сомневалась в том, что не хочет вмешательства Гарри в эти странные отношения, а Майкрофта — в то, что едва не сломало её вчера.
— И ему лучше не знать, что у нас есть приворотные зелья, — произнесла она вслух.
Гарри отвёл глаза и ответил:
— Жаль. Я надеялся, если честно.
Пробило одиннадцать, Гермиона выпила ещё чаю, тепло, но формально поблагодарила Гарри за своевременную помощь, попросила не делать глупостей и ещё раз использовала трансфигурацию, обращая рубаху в рабочий костюм. Позднее, у себя в кабинете, она сможет переодеться.
Перед тем, как войти в камин, она подошла к Гарри и неловко обняла его за шею. Он стиснул её в ответ так крепко, что затрещали кости, и стал привычно-родным неуклюжим мальчишкой. Она потянулась встрепать ему волосы, но он уже ослабил хватку, извинился — объятия распались.
— Гермиона, — окликнул он её, когда она зачерпывала летучий порох, — мы ведь друзья. Если что-то случится, если тебе будет нужно…
— Конечно, — заверила она его и активировала заклятие скрытности. Зелёное пламя унесло её прочь, по адресу, который Гарри не услышал — в Отдел тайн.
Глава двадцатая
Кабинет встретил ее тишиной. Гермиона опустилась за рабочий стол, достала из стола свои записи и попыталась их прочесть, но не выходило. Голова казалась совершенно пустой, в ней что-то гулко постукивало, и ни одной внятной мысли нащупать не удавалось.
Работой это назвать было нельзя — пустое сидение за бумагами, — но Гермиона с упорством, достойным лучшего применения, сидела и смотрела в пустоту. Буквы расплывались перед глазами, чернила смазывались, а четкие линии таблиц переплетались клубком змей.
От стука в дверь Гермиона подскочила на месте, мгновенно выхватывая палочку — под ее прицелом оказался мистер Кто.
Не раз и не два за время работы в Отделе тайн Гермиона жалела о том, что сотрудники вынуждены скрывать свои лица и личности, но сейчас она впервые по-настоящему этому порадовалась. Что бы ни отражалось на ее лице, мистер Кто видел только дежурную улыбку белоснежными зубами и приветливый взгляд невыразительных глаз.
— Мисс Ата, — почти пропел он, закрывая за собой дверь и прислоняясь к ней спиной, — как отрадно вас видеть!
— Мистер Кто, — проговорила Гермиона, — вчера я…
— Тш-тш-тш! — мистер Кто вскинул руку и поднял палец. — Ни слова, дорогая мисс Ата. Ни слова. Вы отличная сотрудница, и ни за что не подвели бы свой Отдел без причины. Вот и не о чем говорить. Тем более, что ничего страшного не произошло, а теперь вы снова с нами.
— Спасибо, мистер Кто.
Он пожал плечами, хлопнул в ладоши и, сложив ноги на индийский манер, завис в воздухе.
— Ну-с, теперь о деле. Что вы обнаружили?
«Я обнаружила, что Гермиона Грейнджер — полная идиотка», — подумала Гермиона, но ответила, конечно, совсем другое.
— Ничего, что могло бы пролить свет на… сущность проблемы. Я опросила родителей, четыре из шести семей, изучила их воспоминания, укрепила им блоки. Только у одной женщины — миссис Адамс — не была стерта память. Ее история… несколько отличалась, — Гермиона говорила монотонно, даже не пытаясь добавить в слова немного живости — все равно мистер Кто слышал механический голос ее личины. А ей так было проще — сообщать информацию, как какой-нибудь маггловский механизм, как Патронус, которому надиктовали сообщение, и не чувствовать при этом ничего.
— Единственное, — продолжила она, — что меня удивило, так это количество. Только за период в пятнадцать лет у нас в стране — минимум шесть обскуров. Семь, считая Джейн Райт.
— Много, да? — даже как будто невпопад уточнил мистер Кто. Вернее, его вопрос был по делу, но прозвучал чужеродно и странно. Он не был выражением удивления или беспокойства, он был задан почти с азартом.
— И нет уверенности, что это все, — согласилась Гермиона осторожно. — Если исходить из моих исследований, их должно быть значительно меньше. Правда…