Молчаливый метрдотель подошел к ней, едва она переступила через порог, чуть поклонился и жестом предложил следовать наверх.
Майкрофт ждал ее в достаточно просторном помещении, полностью изолированном от посторонних — что-то вроде частного кабинета. Стол уже был сервирован.
Он стоял у окна и негромко говорил по телефону — Гермиона не могла точно разобрать слов, но ей показалось, что он общается с Антеей. Увидев Гермиону, он приветственно кивнул, но не прервал разговора.
Она расслышала:
— В таком случае, мне придется участвовать лично, — пауза, какой-то ответ собеседника, и очень недовольное: — Это не подлежит обсуждению. Да, благодарю.
«Или не с Антеей», — подумала Гермиона и, на всякий случай, убрала Антею подальше, под щит.
Наконец, разговор завершился, и Майкрофт убрал телефон в карман, после чего окинул Гермиону внимательным взглядом и сообщил:
— Вам идет, — имея в виду не то платье, не то макияж, не то все вместе.
— Благодарю, — ответила Гермиона и принюхалась — ей показалось, что в комнате пахнет цитрусовыми духами, и она произнесла резче, чем ожидала от себя: — Необычные декорации для встречи.
Майкрофт пожал плечами:
— Не люблю быть должником.
Гермиона не знала, намек это на рассказ о Малфое или на то приглашение в ресторан ночью. Официант вошел, положил на стол меню, помог Гермионе сесть и бесшумно удалился. Майкрофт расположился напротив, и Гермионе снова почудился цитрусовый аромат. Захотелось сказать что-нибудь об этом, что-то едкое, и вместе с тем — отвернуться, видеть что угодно, кроме черного строгого костюма Майкрофта, его холеных изящных рук и его безмятежных ледяных глаз.
Антея не желала держаться под щитом, норовя выбраться в реальный мир, и Гермиона произнесла, желая уязвить даже не Майкрофта, а ее, почему-то болезненно похожую на Ту Гермиону, а оттого еще более неприятную.
— Вашим сотрудникам не позавидуешь, — а потом все-таки взглянуть Майкрофту в глаза. Ему не нужна была никакая спонтанная легиллименция — очевидно, он и так прочитал или угадал всё то, о чём она ещё даже не успела подумать.
— У моего ассистента много обязанностей.
— Включая сопровождение гостей?
— Разумеется, — сказал он, — а также включая доставку одежды в прачечную, покупку продуктов и слежку за премьер-министром. Она выполняет разного рода поручения, собственно, в этом смысл ее работы.
Если бы не это пожатие плечами и не тон — нарочито-спокойный, равнодушный — Гермиона никогда не произнесла бы того, что сорвалось с ее губ:
— Секс тоже входит в её обязанности? — и забрать назад эти слова уже было нельзя.
Взгляд Майкрофта из прохладного стал действительно ледяным, зрачки сузились, подбородок закаменел.
— Если это потребуется — безусловно, — сказал он.
Официант принял заказ, который Майкрофт озвучил с неожиданным дружелюбием. Но у Гермионы в ушах гремел отзвук бестактного вопроса. Она не могла о нем забыть — и Холмс, конечно, тоже.
Отстраненно и почти с насмешкой Гермиона подумала, что стоит благодарить судьбу, которая увела её в сторону от политики. С таким самоконтролем ей нечего там делать.
Принесли закуски, по бокалам разлили воду: Гермиону от одной мысли о вине все еще мутило, а Майкрофт, кажется, тоже предпочитал большую часть времени не пить спиртное. В комнате было тепло, но Гермиону потряхивало, а зубы едва слышно стучали. Мерлин, она была жалкой, воистину. Несдержанная, подверженная влиянию эмоций, неспособная справиться с собственными воспоминаниями, которые грудой проклятых сокровищ лежали на океанском дне.
А перед глазами стояла Антея — безупречная женщина с тонкими цитрусовыми духами.
Майкрофт Холмс никогда и ничего не делал просто так — и нужно было обладать удивительной наивностью, чтобы думать, будто это короткая встреча была случайной. Майкрофт нарочно отправил свою ассистентку за Гермионой. И она боялась думать о том, зачем он это сделал. Как же она жалка. Она боялась собственных мыслей, не говоря о мире вокруг.
Отлично сервированные блюда были совершенно безвкусными — Гермиона даже не понимала толком, что ест. Пальцы с трудом удерживали приборы, а в голове набатом гремел повторяющийся снова и снова вопрос.
Нужно было что-то сделать или что-то сказать: заговорить о погоде или поблагодарить за гостеприимство, похвалить ужин — что угодно, лишь бы перебить отзвук вырвавшегося вопроса. Она задала его, чтобы задеть Майкрофта, сделать ему больно. Кажется, сделала больно только себе.