Поэтому он принял вид среднестатистического зеваки, не спешащего и никогда не оборачивающегося.
Если же за ним увяжется какой-то нежелательный любопытный – проблема будет легко решена. Ирина Виндараян, спрятавшаяся в укрытии, избавится от незваного гостя. У нее было огнестрельное оружие, раздобытое в неблагополучном квартале, у него – тоже. В случае чего Гален Маркет останется в стороне, а полиция бросится вслед за террористкой.
Ирина быстро обнаружила камбоджийку, которая пыталась слиться с толпой на улице. Маркет привел ее в ловушку, свое временное пристанище, откуда живой она уже не выйдет.
Но Апсара не клюнула. Вместо того чтобы зайти в тупик, она повернула в обратную сторону и направилась к трем полицейским, которые дежурили на тротуаре.
Серьезная опасность.
Да эта шлюха расскажет им что угодно, чтобы прижать Маркета к стенке. И дело может кончиться плохо.
Ирина Виндараян приблизилась, спрятав лицо за шарфом. На нужной дистанции она прицелилась в спину Апсары и выстрелила.
* * *
– Все мы очень заняты, и я буду говорить прямо, мой дорогой Марк. Ваш отец знал о моей любви к России, к которой наши руководители относились скорее негативно, и хотел привлечь меня к странному проекту, так как у меня были замечательные отношения с местными властями. Я предположил, что эта информация могла бы вас заинтересовать. И, возможно, вы примете эстафету.
– О чем идет речь?
– О Янтарной комнате.
Марк что-то о ней слышал.
– Одно из сокровищ Санкт-Петербурга?
– Пропавшее сокровище, украденное нацистами. Туристы могут любоваться только реконструкцией. Судя по словам вашего отца, этот шедевр состоял не только из янтаря, но еще и из золота, которое ваш отец называл алхимическим. И он хотел найти эту комнату.
– Может быть, он немного… бредил?
– Святой Джон никогда не бредил. Ему нужна была информация, которую мог бы предоставить только один эрудит, проживающий в Санкт-Петербурге. И я знаю этого человека. Вас всё еще интересует это?
Марк был взволнован. Очевидно, этот человек был одним из двух последних Высших неизвестных. Он попытался сохранить беспристрастный вид.
– Эта затея меня не привлекает, но мне важно чтить память отца. Я согласен поговорить с вашим другом и, вне всяких сомнений, развеять эту мечту.
Промышленник казался смущенным.
– Возможно, так и есть. Не мне объяснять вам всю значимость правдивых сведений. Однако Святой Джон был тверд в своих намерениях, очень тверд. К сожалению, в последнее время отношения между моими людьми и империей стали напряженными. Миллард, генеральный управляющий в Европе, блокирует два-три проекта, которыми я дорожу. Возможно, было бы уместным начать наши новые отношения, устраняя эти препятствия? Ни вы, ни я ничего не потеряем, я даю вам слово.
– Я займусь этим.
– Моего русского друга зовут Владимир Рушкин. У него были небольшие проблемы с полицией, постоянного адреса нет. Я объясню вам, как можно с ним связаться.
83
В 23.30 все рауты и личные встречи подошли к концу, и Опера Бастилия опустела. Большая часть крупных боссов рано вставали, и график их был переполнен.
Апсары в ложе не оказалось. Так как она оставила свои часы, возможности связаться с ней не было.
Марк спустился в гараж, где стояла под охраной его машина. Шофер не видел камбоджийку. И от того, что он рассказал Марку, у последнего кровь похолодела в жилах.
– Недалеко произошел террористический акт. Полиция оцепила квартал.
– Есть жертвы?
– Да, и среди полицейских, и среди гражданских. Говорят о женщине, но это еще не точно.
Выехать на место… Нет смысла. Ему не дадут пройти. Марк позвонил Милларду и попросил достать надежные сведения.
В течение часа с лишним он не мог найти себе места. Наконец Миллард позвонил.
– Два тяжелораненых полицейских и женщина. Какая-то… какая-то азиатка.
– Куда ее отвезли?
– В ближайшую больницу, Сент-Антуан.
– Предупредите директора о моем приезде.
Не слушая предостережений своей охраны, Марк пешком бросился в больницу, где оказался уже минут через десять.
Рядом с отделением скорой помощи – непривычное оживление. Полицейский остановил Марка.
– Марк Водуа. Директор ждет меня.
После всех необходимых проверок Марку разрешили подняться в кабинет седеющего чиновника, где всё говорило о его важности и значимости.
– Я хочу увидеть раненую женщину.
– Это невозможно, она в операционном зале.