– А кто плохие, ты знаешь?
– Пока нет, но жутко хочу узнать. И я дойду до того, кто отдает им приказы.
– Мы дойдем, – поправил Марк. – Я уверен в том, что Святой Джон был одним из основных составляющих «Сфинкса», сообщества из девяти человек, которое берет свое начало еще в Древнеегипетской империи и которое направлено на защиту мира от темных сил, постоянно нам угрожающих.
– Много же у них работенки!
– До настоящего времени им удавалось передавать друг другу основной секрет – секрет алхимии.
– То есть превращения свинца в золото?
– Это всего лишь детское представление. В действительности же алхимия древних египтян состояла в том, чтобы проникнуть в тайну жизни и совершить превращение смерти в вечность благодаря знанию первичной материи, из которой проистекают все остальные, – света. Ученые мужи проводили кропотливые исследования в этой области, но им не хватает тех ключей, которыми владеет «Сфинкс».
– Почему «Сфинкс» не может ими поделиться?
– Потому что «Сфинкс» считает, что человечество неспособно правильно ими воспользоваться. Китайцам был издревле известен порох, и долгое время они довольствовались тем, что связывали его применение лишь с праздничными фейерверками. Когда же им овладели военные, ты видел, что из этого вышло. Древним египтянам была известна нефть, но использовали они ее только для мумификации. А сегодня это настоящее черное золото, которое обогатило Саудовскую Аравию, лидера непримиримых консерваторов, и другие темные страны. Сейчас процветает самое худшее: интернет и такое оружие, которое никогда не должно было поражать широкие слои населения. Грядет полное обезличивание мира. В этом свете любое проявление оригинальности, индивидуальности должно быть подавлено. Если тебя не контролируют – это равносильно смертному приговору. На мой взгляд, это и есть причина, по которой все члены «Сфинкса» должны быть уничтожены.
– Твой отец, китаец Чжан Дао, сириец Халед в Пальмире, афганец Масуд Мансур… Если я правильно посчитал, уже четыре жертвы.
– И пятеро пока живых, разбросанных по всему земному шару, как того и требует закон сообщества. Смерть Святого Джона, который заведовал расходами братства и обеспечивал влияние Девятерых на разных уровнях, – это главная катастрофа. Погоня в самом разгаре, а у нас никакого следа. У секретных британских служб – тоже. Вот почему они держат нас за овечек, надеясь, что мы куда-нибудь их приведем.
– А ты не хочешь… забить на это?
– Я хочу знать, кто убил моего отца и почему.
Брюс попросил еще арманьяка.
– Это сумасшедшая история, Марк! Ты не думаешь, что нас обводят вокруг пальца?
– Высшие неизвестные – это не легенда, но они скрываются за ней.
– Святой Джон говорил тебе обо всем этом?
– Он хотел это сделать. И его убили. В общем, я это дело так не оставлю. Моя жизнь пуста, Брюс, мне нечего терять.
– Я не из разряда тех, кто теряет голову, но тут действительно что-то интересненькое! Я привык к тому, что мне достается по полной, когда я узнаю о правде, о которой не стоило бы говорить, но эта история… дальше уже некуда. Я знаю главного убийцу.
Марк замер.
– Спокойно, я знаю только то, что это «новый государь», в общем, Макиавелли двадцать первого века. Никаких следов, один сплошной тупик. Но я часто отправлялся на охоту и с меньшим.
Друзья дали друг другу пять.
– А как твоя красавица, Ирина?
– Она бросила меня в тот день, когда я узнал о смерти отца и о твоем исчезновении.
– Тем хуже для нее. Давай чуть-чуть поспим.
В самолете были две довольно комфортабельные комнаты. Брюс, привыкший к любым ситуациям, считал, что сорвал джек-пот. Простыни хорошо пахли, а теплые одеяла стоили этого путешествия. Великан Брюс вытянулся на кровати и вскоре погрузился в сон.
38
Когда самолет садился, дул сильнейший ветер. Потом хлынул ливень, за ним проглянули лучи солнца. И снова – сильнейшие порывы ветра. Исландия была себе верна: за один день там сменялся не один климат, и времена года чередовались тут с бешеной скоростью.
В Рейкьявике два «Форда Бронко» с телохранителями уже ждали наследника империи и журналиста. Пуленепробиваемые автомобили быстро скользили по дороге, и Брюс наслаждался тряской по ямам трассы 37. Он обожал дикость и примитивный характер этой земли огня и льда, где человек был всего лишь второстепенной деталью. Брюс объездил весь мир, и только тут, в этом доме, который выбрала и обставила Примула, он ощущал что-то вроде умиротворения.