— И раны я никакой не вижу… — поддержал ее муж. Он с усилием перевернул собаку на другой бок, и теперь Александра могла видеть страдальчески оскаленную морду бедного пса.
— Значит, за ним пришла его смерть, — заключила Жанна с некоторой торжественностью. — Давайте-ка я прихвачу тачку, лопату и закопаю его в парке. Нечего падали тут лежать, возле кухни.
Высоко задрав подбородок, она спустилась с террасы и зашагала в сторону ворот, к своей сторожке. Симона поднялась с колен. У нее стучали зубы, она крепилась, чтобы не расплакаться в голос.
— Наверное, ночью Люка почувствовал, что умирает, и пытался попроситься в дом, — проговорила она, не сводя глаз с белой шерсти пса, которую теребил налетавший из парка порывистый ветер. Небо обещало близкий дождь. — Или он испугался чего-то до смерти… А мы не слышали…
— Я слышала кое-что этой ночью, — внезапно припомнила Александра. Утренний разговор с хозяевами заставил ее на время позабыть о своем мимолетном ночном страхе, но теперь это воспоминание заставило сильнее забиться сердце. — В коридоре, рядом с моей комнатой, было какое-то движение. Кажется, кто-то ходил под дверью.
Супруги переглянулись.
— Вы ушли первая, — напомнила ей Симона изменившимся голосом. — Мы легли спать позже. Наша спальня на первом этаже. Лично я легла и сразу уснула, а Пьер остался в кабинете…
Она взглянула на мужа, тот пожал плечами, а Александра смутилась, поняв, какой смысл могут придать ее словам.
— Мне показалось, что это были очень легкие шаги, — поторопилась она добавить, чтобы разрядить неловкую ситуацию. — Взрослые люди так не ходят. Как будто кот крался по коридору… Или ребенок…
Супруги вновь переглянулись, и на этот раз художница отчетливо прочла на их лицах подавленный ужас.
— У нас нет детей, — хрипло проговорила Симона после долгой паузы. — И кота нет. Вы уверены, что слышали все это?
Огромная тишина, нависшая над равниной и парком, нарушалась только вздохами ветра, гулом ветвей в глубине чащи, волнующейся перед близким дождем, да отдаленным скрипом тачки, которую везла Жанна.
— Я уже не вполне уверена… — пробормотала Александра, не находя более внятного ответа.
Тем временем Жанна приблизилась, остановила тачку у ступеней, ведущих на террасу, и повелительно кивнула хозяину:
— Тащите его сюда.
А когда тот, подавленный и притихший, выполнил ее указание и погрузил в тачку труп собаки, приказным тоном добавила:
— Теперь идите свой кофе пить, он сейчас совсем остынет. Справлюсь и сама.
Служанка, схватившись за ручки тачки, покатила ее в сторону центральной обновленной аллеи. Никто из троих людей, стоящих на террасе, не двинулся с места, провожая взглядом ее сухопарую фигуру, на которой поношенная мешковатая одежда сидела как с чужого плеча. Единственное колесо тачки пронзительно скрипело, и Симона морщилась, как от зубной боли. Когда Жанна скрылась, куда-то свернув с аллеи, хозяйка особняка повернулась к гостье:
— В самом деле, идемте в дом… Какой сегодня холодный ветер!
Пьер молча повернулся и, пренебрегая приличиями, первым вошел в дверь. Симона зябко обхватила себя за локти и в последний раз взглянула на парк, словно притаившийся и отвечающий ей таким же внимательным, изучающим взглядом. Тачка скрипела уже далеко за старыми деревьями.
— Идемте же… — убито повторила Симона. — После завтрака я сама отвезу вас в деревню.
Глава 6
Войдя в столовую, Симона обратилась к мужу:
— Ты сейчас поедешь в Париж или после обеда?
— Еще не знаю, — сухо ответил тот. — Потом решу. Занимайся своими делами. Да, и не бери мою машину, как в прошлый раз.
С Александрой он также простился более чем сдержанно. Она поднялась наверх, чтобы уложить чемодан, содержимое которого, как выяснилось, волновало хозяина особняка очень мало.
Художница была сбита с толку и раздосадована, почти оскорблена. Впрочем, с того момента, как она появилась в этой деревне, ни одна встреча не оправдала ее расчетов и ожиданий. «Наталья изменилась неузнаваемо… Твердит несусветную чушь… Эти Лессе, которых я сперва приняла за весьма приземленных, лишенных фантазии господ, тоже больны этой мистической чумой… Да и вся деревня, если им верить, поклоняется этому „кладу полковника“, „Дому полковника“, сфинксам и непонятно чему еще! Нет, мне остается только срочно найти другого покупателя, а не получится — оставить коллекцию Наталье и вернуться в Москву ни с чем!»