Она защелкнула замки на чемодане, выдвинула ручку и поставила его рядом с кроватью. Оглядела роскошную комнату в последний раз, словно сомневаясь в ее реальности.
— Странные люди… — пробормотала художница. — Кажется, мадам всерьез верит в то, что ее парк посещают призраки из разоренного склепа…
Подкатив чемодан к двери, она взялась за ручку. Ее взгляд упал на задвижку в виде бронзового дельфина. Задержавшись на миг, Александра нахмурилась. Ей вспомнились легкие, вкрадчивые шаги, померещившиеся в коридоре ночью. Тогда она была убеждена, что слышала их, но теперь, при свете дня, это впечатление уже не казалось ей таким ясным.
«Это могло быть что угодно, — сказала она себе, распахивая дверь и выходя в коридор. — Сквозняк, скрип половиц. Шум в ушах. Я начинаю поддаваться местной истерии!»
Симона ждала ее у ворот. Рядом с нею стояла Жанна, праздно скрестив загорелые морщинистые руки и с презрительным видом слушая то, что ей выговаривала хозяйка. Ее васильковые молодые глаза то и дело озарялись колючим огоньком, и в такие мгновения она была удивительно похожа на юную девушку-подростка, которой мать читает скучные нравоучения. Рядом с нею стояла пустая тачка, поперек которой лежала запачканная землей лопата с коротким черенком.
— Когда ты успела его закопать?! — недоуменно вопрошала Симона. — Ведь Люка, бедняжка, был крупный пес…
— Рабочие неделю назад корчевали старые сломанные липы у оврага, — равнодушно отвечала Жанна, — так я свалила его в одну из ям и забросала землей. Хватит с него и такой могилы.
— Это варварство… — Симона была искренне взволнована и все больше повышала голос. На ее смуглых щеках проступили красные пятна. — Я хотела, чтобы у него была настоящая могила… Чтобы там можно было посадить цветы, ходить туда…
Жанна смотрела на нее с недоброй насмешкой. Ее увядший рот расплывался в улыбке, которую она и не думала прятать.
— Собаку-то хоронить, как человека? Могилка, цветочки? Да что вы придумываете… Не у всех людей есть такие могилы, вот что я вам скажу.
Явно считая разговор законченным, Жанна отвернулась, вошла в сторожку и хлопнула дверью. Симона с расстроенным возгласом повернулась к молчавшей гостье:
— Нет, вы видели? Она решает за нас, как похоронить нашу собаку! Нет, это слишком… Я ее выгоню… Пусть идет в свою деревню, живет на пенсию, или на пособие, или на что она там жила, пока мы ее не взяли… Что за человек?! Никакой благодарности…
Продолжая возмущаться, Симона подняла гофрированную дверь новенького гаража и спустя пару минут выехала оттуда на белом «ситроене».
— Садитесь, — отворила она дверь со стороны пассажирского сиденья. — Это бог знает что такое… Обязательно выгоню ее…
В пути их застал внезапно хлынувший ливень. Остановив машину на улице возле «Дома полковника», Симона, глядя в окно на сфинксов, ставших от влаги темно-серыми, почти черными, заметила:
— Вот из-за какой чепухи не состоялась сделка, которая была бы выгодна всем… Натали не передумает?
— Навряд ли… — качнула головой Александра, с тревогой глядя на все усиливавшийся дождь. Женщина внезапно поняла, насколько ей не хочется возвращаться в одиночестве в «Дом полковника», молча ожидавший ее в глубине сада.
— Вы бывали тут в гостях? — спросила она Симону и, получив отрицательный ответ, предложила: — Не желаете зайти на пару минут? Ведь это местная достопримечательность… Странно, что Дидье вам не показал дом за столько лет… Он так гордится своим прапрадедом…
— Да ведь когда мы сюда впервые приехали, покупать поместье, двенадцать лет назад, Дидье был еще мальчишкой и мы не общались, — слабо улыбнулась Симона. — Это уже когда Делавини этот дом продали, а мы поселились в своем новом доме, он стал работать у нас. Ах, если бы его отец согласился тогда продать сфинксов… Надо было предложить ему больше…
Вчера Дидье успел целиком засыпать гравием только одну из расчищенных им дорожек. По ней женщины и побежали к дому. Отперев дверь, художница хозяйским жестом пригласила внутрь Симону, уже окончательно промокшую, но отчего-то оробевшую на пороге.
— Заходите же, иначе мы с вами заболеем. Никак не приучусь носить с собой зонт.
— Я тоже, — пробормотала Симона, переступая наконец порог.
Она остановилась посреди кухни, не решаясь ни присесть к столу, ни сделать еще один шаг, и оглядывалась с видом человека, ожидающего опасности отовсюду. Александра тем временем пыталась хозяйничать. Включив газовую конфорку, она установила на огонь налитый наполовину чайник, заглянула в холодильник. Симона очнулась от своего оцепенения и придвинула себе стул.