— А что сказала по этому поводу Жанна? — Александра поставила на стол две кружки с кофе, который успела тем временем приготовить. — Она-то знала причину этого бойкота?
— Конечно знала… — вздохнула Симона. — Но не сказала мне, хотя я спрашивала. Правда, тогда казалось, что она хочет вставить словечко, но сдерживается. Уже потом, когда ее ни о чем и не спрашивали, она вдруг заговорила…
Симона запнулась и после паузы с неохотой закончила:
— Жанна сказала, что местные ни за что сюда не сунутся из-за того, что мы стали тревожить кости. Это приносит несчастье.
— Бред… — Александра приложила ладонь ко лбу, с недоверием глядя на собеседницу. — Вы же, напротив, восстанавливаете склеп! Вы собрали эти бедные кости и вернули их туда, где им полагается быть! Или местные жители считают, что эти останки так и должны были валяться по всему парку?!
— Я сама не понимаю, ничего не понимаю… — горестно вздохнула Симона. — Получается, по словам Жанны, что нам ничего не стоило трогать и восстанавливать, тогда не началось бы все это… И она даже сказала…
Симона резко встала из-за стола, подошла к окну, приоткрыла его и выглянула в сад. Дождь утихал, но частые крупные капли все еще ударялись в старый жестяной отлив, заставляя его трепетать и звенеть. В кухне стало светлее. Далеко над равниной, над зарослями ивняка, скрывавшими Сену, уже расходились тучи. Полуденное небо, проглянувшее в промоинах, казалось заплаканным, как и глаза смотревшей на него женщины.
— Она сказала, — не оборачиваясь, закончила Симона, — в том, что случилось с Марианной Делавинь, есть наша вина.
— Что?! — Александра тоже вскочила со стула, толкнув его так, что тот упал.
— Да, она не постеснялась нам это сказать! — подтвердила Симона, не отрывая взгляда от неба. — Дескать, уже девяносто лет в «Доме полковника» не происходило ничего необычного, все и думать забыли о старом страхе… Но когда по нашему приказу рабочие растревожили кости в парке и разрыли склеп, мадам Делавинь стала страдать своими беспричинными приступами и очень быстро оказалась там, где находится и сейчас!
— Но какая связь между…
— Взгляните, — Симона шире открыла створку окна. — Отсюда хорошо виден один сфинкс… Жанна сказала, что все несчастья в «Доме полковника» начались когда-то из-за того, что тот поставил тут сфинксов, которые охраняли склеп. Сто лет, ровно сто лет подряд с тех пор здесь случались самые странные и пугающие вещи… Наконец, сфинксы, или то, что они привели с собой, угомонились и уснули…
— Жанна обладает поэтическим даром! — Александра пыталась говорить с иронией, но голос ее прозвучал серьезно.
— В поместье никто не жил почти двести лет, никто не тревожил останки в парке. Поместье просто переходило из рук в руки, то теряя в цене, то поднимаясь… Наконец появились мы с Пьером… — Женщина приложила ладони к вискам, словно пытаясь унять боль. — И вот… мы все разворошили, и в «Доме полковника» снова стало нехорошо… И у нас, как вы теперь знаете, тоже. И эти статуи ни за какие деньги нельзя купить…
— Угораздило же полковника купить именно ту пару сфинксов, которые охраняли грот! — вырвалось у художницы. — Взял бы тех, у беседки! Они точно такие же!
— Да, я сама думала, что эта пустячная случайность принесла всем много горя… — уныло согласилась с нею хозяйка поместья. — Но… ничего не поделаешь. Сторонний человек сказал бы, что можно просто переставить наших сфинксов от беседки к гроту. Я и сама так сказала бы… раньше. Но бежавший владелец поместья когда-то явно вложил в эти статуи у склепа смысл, о котором мы ничего не знаем…
Голос Симоны обреченно поник. В окно плавным мягким потоком влился солнечный свет, тучи над равниной окончательно разошлись. Сад сиял, остро пахли распускающиеся почки, и этот запах, тревожный и печальный, наполнял холодную пустую кухню.
— Ну, а если вы приобретете весь дом целиком? — осенило Александру. — Знаете, Наталье здесь тоже несладко… Я уже заводила с нею разговор на эту тему, она упирается… Но если мы будем настаивать, уговорим ее, тогда вы сможете перенести сфинксов, куда захотите!