Она торопливо умылась и спустилась в столовую, рассчитывая застать Жанну. Однако ее там не было. Художница сняла с калорифера свою куртку, совершенно высохшую за ночь. Достала из кармана телефон, убедилась, что он выключился из-за недостаточного заряда батареи. «Надо скорее возвращаться в Париж! Мне здесь нечего делать!»
Это была разумная мысль, но она показалась женщине чужой. Александра понимала, что на этот раз ввязалась в самую безнадежную историю за всю свою карьеру в качестве посредника. «Случалось мне зарабатывать куда меньше, чем я ожидала, случалось и на неприятности нарываться… Но никогда еще не приходилось иметь дело с людьми, которых вообще не интересует предмет сделки, — причем равнодушны к нему обе стороны! А то, вокруг чего все вертится, по выражению Делавиня-старшего, нельзя купить за деньги… Хотя деньги-то ему как раз очень нужны. Теперь я понимаю, насколько он в них нуждается… Совершенно немыслимо, с его точки зрения, чтобы в деревне вдруг появилась мадам Делавинь — такая, какой она стала. Всем станет ясно, что никаких призраков не было, она обычная наркоманка, ставшая проклятьем для семьи. И мужу ее придется держать голову пониже… С его-то гордыней!»
Художница обратила внимание на то, что ее одежда, которую она вчера оставила сушиться в ванной комнате, аккуратно сложена в стопку и лежит рядом с калорифером на стуле. Тут же стояли мокасины, набитые комками из газетных листов. «Жанна постаралась, — поняла она. — Это намек, чтобы я быстрее отсюда убралась. Что ж, понятно… Но сперва мне придется кое на что взглянуть, раз уж я сюда попала…»
Сбросив халат, она натянула высохшую одежду и обулась. Выйдя из коттеджа, Александра не обернулась. Она чувствовала, что дом, оставшийся за ее спиной, пуст.
Оказавшись во дворе, она сразу направилась к сторожке. Ворота были заперты, но калитка, как убедилась Александра, открыта. «Ее оставили специально для меня, — поняла женщина, оглядывая пустынный двор, залитый ярким утренним солнцем. — Чтобы я беспрепятственно ушла. Кажется, я снова попала в сказочный пустой замок великана… Мне разрешено уйти, но я остаюсь, и чем все это кончится, неизвестно…»
Дверь в сторожку была заперта. Подергав ее, Александра попыталась заглянуть в единственное окошко, но оно оказалось наглухо завешено изнутри плотной синей тканью. «Кажется, никого там нет… — Женщина все больше проникалась тревогой, которую внушало ей безмолвие этого места. — Да есть ли кто-нибудь во всем поместье? Неужели я одна?»
Медленно, поминутно останавливаясь, оглядываясь и прислушиваясь, Александра направилась к парку. Ей все еще не верилось, что ее могли оставить одну, но она уже начинала допускать такую возможность. «Кабинет Пьера на сигнализации, в случае чего сразу приедет полиция… Все прочее, кажется, бросили на произвол судьбы. Если что-то случится, отвечать придется мне… Может быть, в этом и расчет? Нужно срочно уходить!»
Рассудок советовал немедленно бежать, но Александра переживала одну из тех минут, когда его советы не имели для нее никакой ценности. Это случалось в самых острых и спорных ситуациях, и случалось не раз: разум настойчиво взывал к ее осмотрительности, но женщина повиновалась совсем другим, невнятным, темным, едва слышным сигналам, которые подавала ей интуиция.
Она шла по одной из тех аллей, которые недавно были заново проложены и красиво засыпаны гравием. По сторонам тянулись обширные лужайки, покрытые свежей травой, проросшей сквозь прошлогоднюю рыжую листву. Александра лишь смутно помнила направление и потому двигалась наугад, сворачивая с одной дорожки на другую, то попадая в заброшенные уголки парка, где ноги чуть не по щиколотку тонули в грязи, то вновь случайным образом выбираясь к окультуренным местам и ступая по голубоватому гравию. Она сознательно искала более заболоченные участки, помня, что беседка появилась из чащи внезапно, словно выброшенная волной деревьев, а окружали ее совсем уж дикие, запущенные заросли, где нельзя было предположить наличие построек.
Так произошло и на этот раз. Тропинка, по которой уже без всякой уверенности двигалась Александра, внезапно вильнула, и художница вновь увидела идеально круглую поляну с аккуратно подстриженной травой и барочную каменную беседку с крышей в виде раковины. Женщина на миг остановилась, борясь с волнением. Сфинксы, охранявшие вход в беседку, были обращены лицами прямо к Александре. Вновь тронувшись с места, художница ступала медленно, словно каменные изваяния в любой момент могли ожить и напасть на нее. Она всматривалась в их непроницаемые лица, жадно выискивая знакомые черты… Наконец подошла вплотную и поочередно склонилась над каждым сфинксом, рассматривая их в упор.