— Но может быть, они ошибаются?
— Моя дочь находится в больнице, как ей и полагается, — сквозь зубы ответила Жанна. — А вас это вообще не должно касаться! Занимались бы вы своими делами. И знаете что… Уходите-ка вы скорее в деревню. Мне из-за вас придется отвечать перед хозяевами!
— Но вы же без их ведома селите тут кого вам угодно. — Александра не могла сдержать раздражения. — Откуда вдруг такой страх перед хозяйкой? Тем более, что она далеко, в Париже?
— Через полчаса она будет здесь, — резко ответила Жанна.
Она пошла медленнее и вдруг остановилась, повернувшись к спутнице. Их взгляды встретились, и Александра с удивлением прочла в ее глазах мольбу.
— Уходите немедленно, — сказала Жанна, уже другим тоном, смиренным и просительным. — Мне не нужны неприятности. У нашей семьи их и так достаточно.
— Я… вовсе не хотела причинять вам неприятности, — пробормотала Александра, смешавшись. — И конечно, если вы настаиваете, я уйду, хотя не думаю, что Симона разозлится, увидев меня. Мы ведь договаривались увидеться… Я могу сказать, что пришла только что и не ночевала тут… И о вашей дочери я не скажу ни слова!
На этот раз служанка не пыталась отречься от самого факта ночевки Марианны в поместье. Она нетерпеливо мотнула головой:
— Не нужно вам видеться, не сейчас! Сюда еще приедет мой зять… Это будет очень некстати!
— Скажите мне одно — Марианна точно в больнице? Она нуждается в присмотре! Вы ее мать, вы ведь не допустили бы, чтобы она где-то бегала в одиночестве или пряталась по углам…
— Марианна в клинике, — с тоской проговорила Жанна. — Если хотите убедиться, я могу дать их телефон… Но они все равно не станут говорить с посторонним человеком. Это ведь частное заведение! И уж поверьте, оно нам дорого обходится, это удовольствие!
— Значит, ваш зять нашел деньги? — уточнила Александра. — Марианна говорила, что ее выставили на улицу потому, что он больше не мог оплачивать счета.
Ответа не последовало. Жанна снова двинулась в путь, и Александра вынуждена была идти за ней.
Обратная дорога показалась художнице короче, возможно, потому, что Жанна торопилась. Они уже вышли на главную аллею, впереди виднелись развалины замка. Александра слегка задыхалась от быстрой ходьбы, и сердце у нее билось все беспокойней. Она понимала, что, закрыв за собой калитку, никогда сюда не вернется. «Надо уезжать в Москву, сегодня же… Я очень рада, что больше здесь не появлюсь! Что за проклятое место… Все одержимы своим фальшивым прошлым, из-за которого фальшивым становится и настоящее… Знает ли Марианна, за кого она на самом деле вышла замуж? Знает ли ее мать, что Делавинь — скорее всего, потомок бывших владельцев замка, где она теперь служит?»
— Ваша дочь думает, что ее собака потерялась, — громко сказала она в спину идущей впереди служанке.
Жанна остановилась так резко, что художница едва не столкнулась с нею. Обернувшись, женщина устремила на нее загадочный непроницаемый взгляд, словно ожидая продолжения.
— Она очень привязана к собаке, — продолжила Александра, выдерживая этот взгляд. — Марианна сказала, что пес жил у нее еще до рождения младших девочек… Зачем вы его отравили?
В наступившей тишине гомон птиц был особенно громок. Какая-то задиристая пичуга ссорилась с соседями, явно вызывая их на драку, а те хором осуждали скандалистку. Их перебранка была так похожа на человеческую речь и звучала так забавно, что в другое время Александра непременно улыбнулась бы.
— Я нашла упаковку из-под яда. — Молчание Жанны, не пытавшейся на этот раз оправдаться и что-либо отрицать, было так красноречиво, что Александра решила настаивать на ответе. — Я не рылась специально по карманам вашего плаща, это вышло случайно. Спичечный коробок и сейчас там лежит…
— Какое вам дело до чужих собак? — помолчав еще несколько мгновений, ответила Жанна.
Ее взгляд погас, сделавшись усталым, глаза словно выцвели. Она постарела на глазах и сейчас выглядела старше своих семидесяти с небольшим. Александра видела, что перед нею много страдавшая и смертельно измученная женщина, и ей было неловко за свою настойчивость.
— Вы правы, мне нет дела до того, как вы поступаете у себя дома, — согласилась художница. — Хотя травить собаку крысиным ядом жестоко. Можно было пригласить ветеринара и усыпить пса цивилизованно.
— У меня нет лишних денег на ветеринара, — бросила Жанна. — А Люка, этот дурень, скребся в дверь сторожки все время, пока Мари там пряталась днем. Он скучал по ней. Симона уже обратила внимание, спросила, что он там потерял и почему я запираю дверь в сторожку? Я никогда этого раньше не делала. Еще минута, и она могла попросить отпереть… Я ей ответила, что в сторожке завелись крысы и пес их чувствует. Тогда она велела мне купить яд и потравить грызунов… Симона их очень боится. Никаких крыс там не было, конечно… Там пряталась моя бедная дочь.