Не только из-за Ожога и его команды. Чем бы не закончилась битва за Черную Луну, ковчег проекта «Космо» — главная надежда на возрождение Земли. И мы обязаны отработать ее до конца.
— Да. Я уже отдал распоряжения. Кастор подготовит план штурма Мира-Кольца силами Первого Легиона. Теперь мы знаем, какие секции контролирует вероятный противник. Будем действовать умнее и на этот раз не подставимся под удар.
— Значит, будем брать… Это… очень сложная операция, — задумчиво проронила Арахна.
— Да. Помимо «Мстящего», задействуем все возможные средства. Тебе нужно будет подготовить аэрокосмические флаинги, а также разведочных и абордажных ботов. Заодно и обкатаем технику в деле.
— Хорошо, но мне нужны будут все подробности! — нахмурилась Одержимая.
— Ты получишь доступ, — после мгновенного раздумья кивнул я. Мы не могли исключать вариант, что среди Инков есть крот, каким-то образом предупредивший Мир-Кольцо (хотя это казалось невероятным), поэтому сам факт готовящейся операции держался в строжайшем секрете. Но Арахна заслужила доверие — без нее обойтись в таком масштабном мероприятии невозможно.
— Ты еще обещал разобраться с Морой, — напомнила моя собеседница, — Какие у тебя на нее планы?
Одержимая прекрасно контролировала эмоции, но от Заклинателя-ментала моего уровня сложно что-либо скрыть. По ее пси-ауре пробежала непроизвольная ледяная дрожь. Страх. Арахна боялась Мору — даже бессильную, развоплощенную, заключенную в анимариум.
— Думаю, она может быть полезна Первому Легиону.
— Ты не сможешь ее контролировать, — покачала головой Одержимая,
— Предлагаешь ее обнулить? — я холодно взглянул на Арахну.
— Это было бы наилучшим вариантом, Грэй. Зачем нам еще одна причина раздора? К чему весь этот нелепый риск?
Я ощутил в ее словах некую неискренность и попытку давления. Арахна не хотела, чтобы Мора возродилась. Старая вражда со времен войн Одержимых, Заклинательница Теней попортила им немало крови, или что-то еще? Скрытая манипуляция? Лидеру нельзя позволять советникам нашептывать себе решения, кажущиеся единственно верными — всегда нужны несколько независимых, конкурирующих между собой источников информации. Да, возможно, они будут враждовать и плести интриги, но это небольшая цена. Кроме того, есть внушающий опасения конечный замысел Прометея, и Мора — единственная из старых Инков, кто хорошо знает Тьму…
— Но ведь Мора ни в чем не виновата, — проговорил я медленно и раздельно, удерживая взгляд Арахны, — Совет Первого Легиона оправдал ее. Она до конца выполняла свой долг и погибла, защищая Куб. Нет, обнулять ее будет несправедливо.
— Как знаешь, — сухо ответила Одержимая. Она тоже прекрасно поняла, что слегка перегнула, пытаясь склонить меня поступиться принципами Прометея и быстро отыграла назад. — Только учти, что она нас ненавидит. И будет пытаться уничтожить при первой возможности, даже ценой своей жизни.
— Я попробую это исправить.
Арахна издала не очень приятный смешок. Она не верила — и Одержимую можно было понять. Я и сам не до конца был уверен, что все получится.
Откладывать неприятную процедуру не стоило — время поджимало, а на Звезде имелось все необходимое. Разве что пришлось ждать из Криоцентра заказанный носитель с очень редким типом Источника, попадающимся один раз на тысячу. Совсем недавно это стало бы непреодолимой преградой, но прошедшая война обеспечила Инков огромным ассортиментом мертвых одаренных. Нашлось среди них и искомое тело.
Оно ранее принадлежало женщине из Святых — изможденное лицо с прозрачно-голубоватой кожей, необычной формы уши, лента странных татуировок вокруг глаз. Кисть левой руки отсутствовала, под накинутым балахоном виднелись черные пятна глубоких ожогов — ее явно щедро угостили из импульсного оружия. Раны очень напоминали те, что получила Тара при обороне Энджело.
— Не тяни время, Мора! Воплощайся, нам нужно поговорить, — произнес я, глядя на аниму, медленно вьющуюся вокруг замороженного трупа на стальном стуле напротив меня. Пренебрегая правилами безопасности, я приказал не сковывать его и сам вошел внутрь.
Я не первый раз наблюдал вблизи процесс инкарнации в новом носителе, но все равно слегка содрогнулся. Люди недаром боятся Инков — дух, открывающий глаза и говорящий с тобой из тела, минуту назад бывшего мертвецом, навевает экзистенциальную жуть. Это противоестественный процесс, надругательство над природой человека.
Мгновенный проблеск азур-импульса воскрешения. Тело вздрогнуло, перегнулось пополам в спазме рвоты, шумно, болезненно откашлялось. Я молча ждал, стоя напротив.