Он медленно отступил назад, глядя на мрачную площадь, где человеческие судьбы покупались и продавались на глазах равнодушных свидетелей. Его глаза встретились со взглядом девушки, оставшейся сидеть на асфальте без надежды и сил бороться. В её взгляде читалось немое обвинение, вопрос ко всему человечеству: почему никто не помог, почему никто не спас?
Ощущая на себе этот немой укор, Аркадий вдруг понял, что это не просто приключение, не жестокая игра. Это была настоящая война, где врагом выступало безразличие и цинизм, поселившиеся в сердцах людей.
Теперь он знал, что просто сдаться уже не получится. Придётся выбрать сторону и драться до конца, потому что на кону стояли его совесть и право оставаться человеком.
Не в силах больше видеть происходящее у ЗАГСа, Аркадий поспешно ушёл прочь, пытаясь избавиться от гнетущих мыслей. Вскоре он снова замер, почувствовав, как сердце пропустило удар и сбилось с ритма.
Новая сцена возникла перед ним резко, словно он невольно заглянул в приоткрытую дверь, ведущую в мерзкие уголки реальности. Городской парк, обычно тихий и почти безлюдный, превратился в арену жестокого спектакля, режиссёрами которого стали грубость и цинизм.
Молодая девушка лет двадцати пяти, тоненькая и почти прозрачная от страха, отчаянно вырывалась из хватки трёх мужчин. Её волосы спутались, глаза были широко раскрыты от ужаса. Мужчины, крепкие и самодовольно ухмыляющиеся, удерживали её без особых усилий, будто для них это было привычным развлечением.
Самый крупный и уверенный из мужчин достал смартфон и запустил приложение, разработанное после принятия нового закона. Оно появилось всего пару дней назад и мгновенно стало популярным: с его помощью любой мог быстро проверить, прошла ли женщина процедуру чипизации.
Девушка снова попыталась вырваться, но мужчины грубо прижали её к дереву. Телефон поднесли к её шее – камера мигнула, и через секунду экран вспыхнул алым: «Нечипирована». Мужчина усмехнулся:
– Вот оно, господа, чистое поле. Без защиты и отметки!
Он развернул девушку лицом к спутникам, словно показывая редкий экспонат. Те одобрительно загудели, рассматривая её с циничным, почти профессиональным интересом.
Девушка вновь попыталась вырваться, голос её сорвался на хрип:
– Пожалуйста, отпустите, я сделаю всё… Не трогайте меня!
Один из мужчин нагло наклонился к ней и громко сказал на весь парк:
– Что ж такое? Мы и так сделаем всё, что угодно. Разница лишь в том, что твоё согласие больше не нужно.
Толпа собралась плотнее, но никто не сделал шага вперёд. Люди смотрели безучастно, словно зрители в театре; кто—то лениво снимал на телефоны, комментируя, что вечером будет «интересно посмотреть». Полицейские стояли чуть в стороне, демонстративно отвернувшись и тихо переговариваясь, явно не собираясь вмешиваться.
Аркадий почувствовал внутри бессильный гнев, но не мог двинуться с места, словно прирос к асфальту. Вокруг не было никого, кто бы мог остановить происходящее, и эта глухая пассивность толпы лишь подталкивала нападавших к ещё большей наглости.
Один из мужчин вдруг вытащил из кармана маркер. Под общий циничный смех он грубо схватил девушку за руку, поднял рукав и размашисто начал что—то писать прямо на её коже. Она застонала, пытаясь вырваться, но хватка усилилась, не позволяя пошевелиться. Толпа любопытно приблизилась, стараясь разглядеть надпись.
Закончив, мужчина улыбнулся и повернул девушку так, чтобы все увидели надпись: «Собственность государства». Толпа одобрительно загудела, кто—то даже захлопал, словно перед ними был художник, только что завершивший шедевр.
Девушка, рыдая и задыхаясь от унижения, снова попыталась бежать, резко дёрнувшись в сторону. Движение было неожиданным, и один из мужчин едва не потерял равновесие. Это разозлило нападавших сильнее. Самый крепкий из них схватил её за волосы и грубо потянул назад, заставив замереть.
С издевательской улыбкой он громко произнёс:
– Знаешь, я передумал. Мы прямо здесь научим тебя, как нужно вести себя с хозяевами. Полезный урок будет не только для тебя, но и для всех любопытных зрителей.
Толпа оживилась, гул усилился, телефоны начали снимать активнее, ожидая кульминации. Мужчины принялись срывать с девушки куртку, заставляя её кружиться, тщетно пытаясь защититься. Они наслаждались происходящим, громко смеялись и отпускали грязные комментарии, чтобы прохожие знали, кто теперь здесь хозяева.
Полицейские стояли неподалёку, но по—прежнему бездействовали. Один из них взглянул на часы, что—то равнодушно прокомментировал напарнику и снова отвернулся.