По дороге они не кормили существо, так как боялись вынуть кляп изо рта. Да и что оно ест, никто не знал.
Людей?
Но существо не слабело и не теряло в весе, и Маршалл, как ни старался, не мог уловить никаких признаков того, что тварь проголодалась. И он вспомнил о том ребенке-полудемоне, которого оставили в каньоне, чтобы тот умер от голода, и который так и не умер.
Может быть, они питались воздухом и солнечными лучами, как растения?
Глаза существа, черные как ночь, поблескивали в свете ночного костра и следили за Маршаллом так же, как он следил за ним. В этом взгляде было что-то прозорливо-оценивающее, и это пугало Джеймса. Он знал, что существо постоянно о чем-то размышляет и строит планы. Что до него, так тварь давно надо было убить, а труп сжечь.
Неудивительно, что, когда его смена заканчивалась, Маршалл никак не мог заснуть.
К тому моменту, как они добрались до форта, все были измучены, раздражены и готовы вцепиться друг другу в глотку. Саттер и Джеймсон выехали в форт на день раньше, чтобы приготовить место, где можно держать существо, так что новость стала распространяться.
У ворот их встречала большая толпа, в том числе и скво, на которой женился Мэтью, но все замолкли, когда увидели тварь, потрясенные необычным видом привязанного к шесту монстра, которого несли как обычный охотничий трофей. Жена Мэтью произнесла несколько слов на индейском наречии, как будто прочитала молитву, смысла которой никто не понял, и быстро скрылась в воротах форта. Остальные расступались пошире, чтобы дать дорогу вернувшимся с добычей.
Саттер, Джеймсон и еще несколько человек очистили неиспользуемое складское помещение без окон и установили в нем дополнительный навесной замок, а в самые толстые бревна стен ввинтили кандалы для рук и ног. Они с удовольствием использовали бы здание гауптвахты, но там уже держали Тигардена Джеймса, и, кроме того, Саттер не знал, надолго ли понадобится это помещение. Он все еще не решил, что делать с тварью.
По крайней мере, Саттер так говорил.
Маршалл сильно в этом сомневался.
Он не принимал непосредственного участия в заключении чудовища в камеру. Вернувшись в форт, Саттер предоставил другим заниматься этим. Но Маршаллу это было все равно. Он измотался, как и все остальные, кто сопровождал Саттера в этой экспедиции. На последнем этапе, перед самым фортом, была его очередь тащить шест с монстром, и перед воротами он с радостью передал его Грэму Артуру, который, по крайней мере, выглядел так, как будто всю последнюю неделю спал без проблем.
Так что Маршалл равнодушно наблюдал, как мужчины тащат связанное существо с кляпом во рту через двор, а жители форта и гости следуют за ними на некотором расстоянии.
Неужели это один из демонов, которых так боятся индейцы? – размышлял Маршалл. Судя по реакции жены Мэтью, так оно и было, но Джеймс с трудом верил, что это захваченное нечто обладает всеми способностями, которые обычно приписывают демонам.
И тем не менее он все еще боится твари. Или уже нет?
Да, следует быть честным с собой: боится.
Следующий день он провел в постели. Маршалл не просто устал, он был совершенно вымотан. А заснуть все никак не удавалось, поэтому Джеймс достал недопитую бутылку виски из чуланчика, куда ее припрятал, и прикончил в несколько глотков. Это помогло отключиться, и он без снов и сновидений проспал не менее двадцати часов или около того.
Когда Маршалл проснулся, за окном стояла ночь и в хижине было темно. В безлунном небе сияли звезды. Он сел и закашлялся; голова дергалась в приступах кашля, а во рту как будто кошки нагадили. Джеймс нащупал бутылку, поднес ко рту и почувствовал, как последние капли скатились ему на язык. Но это не избавило его от неприятного вкуса во рту – наоборот, стало хуже. С трудом поднявшись на ноги, Маршалл доковылял до стола и там долго возился со спичками, прежде чем зажег фонарь. Рядом с фонарем стояла наполовину пустая коробка с галетами; он загреб рукой несколько штук и съел, радуясь появившемуся во рту соленому вкусу.