– Вы хотите сказать, что мы оказались в эпицентре экологического романа ужасов? – Брайан скептически посмотрел на Кэрри.
– Мне кажется, это не просто совпадение; лес вырос в тот день – в тот самый день, – когда с вырубки были удалены последние остатки старых деревьев.
– Я об этом ничего не слышал.
– Да что вы! Сейчас это новость номер один. – Кэрри взяла со стола и потрясла номером «Сан-Франциско экзаминер». – Все газеты только об этом и пишут. Вы какой-то странный репортер.
– Боюсь, что я слишком зациклился на собственных проблемах, – глуповато улыбнулся Брайан.
– И это еще не все, – продолжила Кэрри. – Что объединяет Лью, Стивена Стюарта и остальную компанию, помимо больших денег? Нефть, газ, строительство, недвижимость. Они все делают деньги на земле, на ее жестокой эксплуатации, или на краже полезных ископаемых. Конечно, кто-то из них возмещает потери и старается облегчить жизнь простым людям, но это только потому, что в глубине души они чувствуют свою вину и знают, что поступают неправильно.
– И что же вы этим хотите сказать? Что они убивают своих родственников и совершают самоубийства для того, чтобы прекратить качать нефть и строить новые дома? Довольно странный вывод.
– А во всем этом есть хоть что-нибудь не странное?
– Согласен; но вина, основанная на прогрессивных социальных взглядах, которая превращает миллионеров в убийц?.. Перестаньте!
– Хорошо, – согласилась Кэрри. – Оставим это. Давайте попытаемся посмотреть на все происходящее объективно. У вас нет впечатления, что они борются за свое и пытаются вернуть себе свою землю? Когда города расширяются и захватывают близлежащие территории, то животных, которые там живут, или переселяют, или уничтожают. Их или заставляют сосуществовать, или, как это происходит в большинстве случаев, выдавливают на клочки незанятых земель. А почему с этими существами должно быть по-другому? Да и вообще борьба за землю принесла человечеству больше войн, чем любая религия.
– Вы хотите сказать, что мы участвуем в войне?
– А разве нет?
Раздался звонок мобильного, и Брайан, взглянув на высветившийся номер, поднял трубку. Звонили из Лос-Анджелеса, но номер был ему незнаком. Однако Брайан решил ответить и снял трубку на четвертом звонке:
– Слушаю вас.
– Это Брайан? Брайан Хоуэлс?
– Да, – осторожно произнес журналист.
– Это Лиза Ламаньон. – Лингвист была взволнована. – Я сделала это! Я взломала код!
Ладонь Брайана покрылась потом, и он переложил трубку в другую руку, чтобы не уронить. Его охватил ужас.
– И что же там написано?
– Да здесь много всего. С чего начать? С вашего отца?
– Подождите, я буду записывать. – Брайан жестом показал Кэрри, что ему нужно записать информацию, и девушка быстро передала блокнот и ручку, которые лежали на полке под телефоном.
– Начинайте, – разрешил Брайан.
– Я расположила все в хронологическом порядке. Первое письмо вашего отца адресовано вашей матери. Он обращается к ней «СУКА», а потом пишет: «Я люблю ее больше, чем тебя. Я люблю ее тело. Я люблю все, что с ней связано. Я люблю секс. Но я не могу любить ее детей. Потому что люблю наших. Верни их мне. Я больше не хочу этого делать. Почему ты не можешь быть такой, как она?»
Брайан молчал, не зная, что сказать. У него было ощущение, что он получил нокаутирующий удар в живот.
– Я понимаю, что смысла в этом мало. Во всех этих письмах его почти нет. Но за точность перевода я ручаюсь.
Брайан еще раз перечитал свою запись.
– Мне продолжать? – спросила профессор.
– Да, – с трудом выдавил он из себя.
– Второе письмо, и опять «СУКА», а потом: «Я возвращаюсь, но не хочу возвращаться. Дети должны быть со мной. Все проходит. И это тоже пройдет». Он повторяет это восемь раз.
– А что в других посланиях? – негромко спросил Брайан. – В тех, которые были написаны на стенах на месте преступлений?