Мужчина, несомненно, обладал определенным очарованием. Вежливый, с хорошо подвешенным языком, он оставлял щедрые чаевые, а когда она делала ошибки в сервировке – что случалось с ней слишком часто, – он прикрывал ее и говорил хозяину, что считает Розалию одним из самых ценных активов ресторана. Мужчина все чаще заходил в ресторан и на ланч, и на обед – и постепенно выучил ее расписание. Затем он стал появляться прямо в конце ее смены. Когда она заканчивала, он угощал ее кофе или десертами, и они гуляли по историческим улицам города, а однажды он привел ее в дорогой бутик и позволил выбрать платье. Он говорил по-испански, а это значило, что они могли свободно общаться, и вскоре Розалия поняла, что влюбилась. Вопреки ее моральным устоям и голосу разума, вопреки ее воспитанию и церковным канонам, она вступила с ним в греховную связь. Она понимала, что это неправильно, но испытывала к нему нежные чувства… и потом, они собирались пожениться… и… и… и…
Вот Господь и наказал ее, сделав Хуана таким, какой он есть. Он был ее вечным бременем, а когда ресторан закрылся и Розалия не смогла найти новую работу, она поняла, что это было Божьей карой.
– А что же случилось с… с отцом Хуана? – мягко поинтересовалась Кэрри. Даже сейчас, по прошествии стольких лет, честь не позволяла Розалии назвать имя этого человека.
– Он исчез, – ответила Розалия, всхлипнув.
– Исчез, когда… – Тут Кэрри оглянулась на спальню и понизила голос: – Когда увидел Хуана?
– Нет. Когда узнал, что я беременна. Я все ему рассказала, и он исчез.
Оказалось, что она даже не знала, где он живет, а их «отношения» развивались в номерах мотелей или в припаркованных машинах. После этого мнение Кэрри об этом мужчине сильно изменилось. Судя по рассказам Розалии, она представляла его себе добрым, воспитанным, приятным мужчиной, а он оказался циничным потребителем, пользовавшимся беззащитностью иммигранток.
Кэрри постаралась выяснить у Розалии как можно больше об этом мужчине. Она объяснила несчастной, что он обязан поддерживать ребенка и что она заставит его платить алименты. Но Розалия закрылась, как захлопывается раковина, и больше ничего не сказала, а потом расплакалась и выставила Кэрри за дверь.
«Десять музыкантов» наконец закончились. Благодарение Богу, никакой речи не последовало. Поэтому после аплодисментов начался следующий номер программы. «Ворота», если верить программке. Она попыталась получить от него удовольствие, но вещь оказалась такой же нудной, как и предыдущая, и Кэрри вернулась к своим мыслям. Она задумалась о Холли и ее сыне…
мальчике-носороге
…и о бойне, которая произошла в их небольшой квартирке. Даже сейчас, когда она находилась в концертном зале, где яблоку было негде упасть, ее кожа покрылась мурашками. Насколько она знала, полиция так ничего и не нашла. У нее не было ни подозреваемых, ни ключа к раскрытию преступления, так что, несмотря на все уверения, которые получила Кэрри, она совсем не была уверена, что полиция усердно трудится над раскрытием этого убийства.
В итоге жертвами оказались всего лишь проститутка и ее сын-урод.
Но о мальчике-носороге писали в «Уикли глоуб». Внимание прессы всегда усиливает давление на полицию. Так что, может быть, они действительно стараются.
А может быть, убийца вообще не человек.
Он идет.
Кэрри постаралась отвлечься от этих мыслей и сосредоточиться на музыке. С того дня, как она оказалась в квартире, где произошло убийство, где-то в глубинах ее сознания появилось неотступное ощущение, которое она изо всех сил старалась не замечать, тихий голос, нашептывающий ей, что произошедшее с Холли и ее сыном…
А значит, и с Розалией и Хуаном?
…связано с вещами выше ее понимания. Это была пучина. Черная, бездонная пучина. Кэрри надеялась, что со временем это ощущение пройдет, но оно не проходило, так что страх, который она испытала в том многоквартирном доме, вполне мог вернуться, такой же беспощадный и реалистичный, как и тогда.
Пьеса «Ворота» оказалась милосердно коротка и закончилась именно в этот момент. Аплодисменты отвлекли Кэрри от воспоминаний, а следующий музыкант, выступавший некогда в стиле панк-рок, а теперь превратившийся в лысеющего, полноватого исполнителя фольклора, привлек ее внимание, и она сосредоточилась на нем. Выступление ее заинтересовало, и она внимательно дослушала весь концерт до конца.
В конце сделали объявление, что всего на мероприятии собрано двести тысяч долларов, и тут даже Кэрри встала и горячо аплодировала.