Подходя к двери, он не испытывал никакого страха. Как и предполагал Чарльз, дверь была не заперта, и он вошел. Святой отец сразу же заметил, что кто-то сидит в центре зала на одной из церковных скамеек. Свет горел над кафедрой, так что был виден только силуэт сидевшего.
– Добрый вечер! – поздоровался святой отец.
Фигура не пошевелилась.
Может быть, он умер? – подумал отец Чарльз. Может быть он, кто бы это ни был, получил пулю или удар ножом и пришел сюда, чтобы примириться с Господом?
Но на полу не видно пятен крови. Да и двери церкви заперты, а свет погашен. Так что этому человеку пришлось взломать замки.
– Послушайте! – позвал он еще раз. – Я могу вам чем-то помочь?
Силуэт пошевелился, но не издал ни звука.
Святой отец пошел по проходу между скамьями. Он был встревожен, но отнюдь не напуган. На первый взгляд из церкви ничего не пропало и ничего не было поломано. Ему самому не угрожали, и на него никто не нападал. Так что это не обыкновенный преступник. Человек переживает духовный кризис, и Рэймонд как пастырь должен направить его на истинный путь.
Отец Чарльз дошел до центра зала и хмуро уставился на фигуру, сидящую на скамье. И не поверил своим глазам.
– Джордж? – уточнил он, щурясь в рассеянном свете. – Джордж Хоуэлс?
Мужчина смотрел прямо перед собой невидящими глазами.
Это был именно он, хотя святой отец ни за что бы не узнал его, если б Алиса Хоуэлс не призналась ему на прошлой неделе в своих страхах. Фигура на скамье, грязная и вонючая, одетая в лохмотья, ничем не напоминала всегда аккуратно одетого и ухоженного молодого отца семейства, которого Чарльз знавал много лет назад. А ведь он посчитал эскапады Алисы бредом не совсем нормальной женщины. Она была хорошей прихожанкой, и на ее поддержку Рэймонд всегда мог рассчитывать, но в последнее время в ее вере появился фанатизм, и от этого он чувствовал себя немного не в своей тарелке. Поэтому, когда она заговорила с ним о возвращении мужа, он отнесся к этому с изрядной долей скептицизма.
А теперь оказалось, что она говорила правду…
– Джордж? – позвал он еще раз.
И опять не получил никакого ответа.
Неожиданно святой отец почувствовал страх. А вот это-то как раз было лишним. Это его церковь. И это дом Господа нашего. Но страх не поддается никакой логике, и хотя святой отец пытался убедить себя, что на земле нет места более безопасного и покойного – и искренне верил в это, – факт оставался фактом: этот бродяга пугал его. Вознеся короткую молитву, отец Чарльз двинулся по рядам скамеек к волосатой фигуре.
Голова повернулась в его сторону.
И ухмыльнулась.
Никогда в жизни святой отец не видел такой злобной улыбки. Даже когда ему снился ад, он не видел там подобных ухмылок.
И тут святой отец понял, что в церковь сегодня ночью его позвал вовсе не Всевышний.
Свет у входа в придел неожиданно погас.
В церкви они не одни. Периферическим зрением отец Чарльз заметил какое-то движение. В помещении двигались тени, которые были темнее ночи за окнами. Он замер, стараясь не шуметь. Это были совсем не человеческие существа. Это монстры и демоны, которые пришли по его душу.
В церкви, одно за другим, разбились стекла во всех окнах. Бледные отсветы городского освещения проникали в пустые глазницы окон под странными углами, отчего в храме странным образом изменялся интерьер. Луч бледно-голубого цвета осветил часть боковой стены, на которой вдруг появился узор, напоминающий человеческое лицо, а отраженный лунный свет превратил спинку скамьи в гроб.
Джордж Хоуэлс исчез, но все вокруг было наполнено каким-то движением, хотя отец Чарльз видел лишь призрачные образы, а не четкие контуры самих монстров. Но они были в церкви, заполнили вестибюль, отрезая ему выход, пробирались по проходам, двигались вдоль рядов. Рэймонд не представлял себе, сколько их здесь, но казалось, что их десятки, а от исходившего от них зловония перехватывало дыхание.
Из передней части церкви раздался грохот, и на кафедру свалилась скульптура распятого Спасителя.
По улице проехала машина, и свет ее фар осветил одно за другим разбитые окна. Он напомнил святому отцу свет прожектора. Теперь Чарльз смог рассмотреть одного из демонов. Тот двигался на него по правому проходу и представлял собой устрашающую фигуру, покрытую шерстью и чешуей, отдаленно напоминающую человеческую, но с копной дико торчащих волос, длиннющими руками и раздвоенными копытами. Когда он двигался, казалось, что в пол вбивают гвозди. Рот существа был отвратительно широк, с множеством зубов; в темноте поблескивали красные глаза.