Маршалл посмотрел на крохотный кусочек неба, который под этим углом был виден из окна. Там появилась первая звезда – пятнышко белого света, еще слабого, чтобы при нем можно было что-то увидеть. Джеймс был голоден, но слишком устал, чтобы готовить ужин. У него не было сил даже подойти к шкафу и достать коробку галет.
Он откинулся на койке и решил немного вздремнуть, а ужином заняться после того, как отдохнет.
Разбудило его мяуканье.
Звуки были странными, жутковатыми и заставили его подумать о детях и котятах – правда, больших и уродливых, которые по ночам шатаются по диким лесам.
Маршалл сел на койке. Мяуканье раздавалось совсем рядом, доносясь через открытое окно. Звук был какой-то липкий, хотя это, конечно, ничего не проясняло. А где, черт возьми, Пайк? Эта собака готова лаять на любую ящерицу, которая появляется в радиусе сотни ярдов от хижины. Сейчас он, по идее, должен лопаться от лая…
Но Пайка слышно не было.
Только мяуканье.
Джеймс жил в этой части Калифорнии почти три года и никогда ничего не боялся. До сего момента. Он спал в окружении пауков, просыпался рядом с волками и плавал в компании змей. А прежде чем он построил свое убежище, разъяренный медведь даже сорвал лоскут кожи у него на руке. Но никогда он не испытывал такого глубокого, парализующего страха, как сейчас.
С того момента, как шел с обозом.
Неожиданно Джеймс почувствовал, как далеко от форта он забрался, как далеко от людей.
Маршалл пересек хижину, чиркнул спичкой и зажег лампу.
– Пайк! – позвал он.
Собака не откликнулась.
Он выглянул из окна в темноту ночи.
– Пайк!
Одно мяуканье.
Джеймс вдруг понял, что волновало его больше, чем сами эти визгливые и плаксивые звуки. Это была не какофония звуков, и они не накладывались один на другой, как это обычно бывает. Отчетливо угадывались паузы, призывы и ответы. Существа, издававшие эти звуки, общались между собой. Разговаривали.
Маршалл боялся выйти из хижины, но знал, что сделать это надо. Пайк был не только собакой, но и его другом, и Джеймс не мог прятаться, в то время как собака, может статься, оказалась в беде. Ради Пайка он должен был выяснить, что происходит.
Маршалл взял винтовку и зажег еще один фонарь, первый же так и оставил на столе. Когда он вышел, фонарь отбросил круг света. Мяуканье продолжалось, хотя стало заметно тише, и он подумал, не ушли ли эти существа, испугавшись его.
Джеймс попытался посмотреть, нет ли на земле следов человека или зверя, но или фонарь был недостаточно ярким, или существа не подбирались близко к хижине.
Почему он все время думает о каких-то существах?
Потому что знает, что это точно не люди, и не уверен, что это дикие животные. Джеймс хорошо помнил, как обоз пробирался через Темный лес, помнил темную коренастую фигуру, перебегавшую от куста к кусту, и шепоты, которые он так и не понял, но которые были обращены прямо к нему.
– Пайк! – позвал он еще раз. – Пайк!
Мяуканье прекратилось. Или переместилось слишком далеко, чтобы его было слышно.
– Пайк!
Тело собаки лежало на грунтовой тропинке справа от убежища – темная форма на светлой земле. Он увидел его на границе круга света, отбрасываемого фонарем, – просто размытый силуэт, но Маршалл сразу же догадался, что это.
– Пайк? – прошептал он, приблизившись.
Собака даже не пошевелилась, а когда Джеймс подошел ближе, то понял почему. Голова у пса была оторвана, а на трупе виднелись следы когтей и клыков, которые превратили его в ужасное месиво из шерсти и крови. Саму голову нигде видно не было, поэтому Маршалл, несмотря на страх и позывы к рвоте, осмотрелся по сторонам, ожидая увидеть в окружающей темноте блеск глаз хищника. Он переложил ружье в другую руку, чтобы удобнее было стрелять, если понадобится.
Рядом зажужжала муха. Джеймс непроизвольно поднял глаза, проводил ее взглядом и… и увидел голову Пайка. Она была насажена на ветку дерева в футе или двух выше его головы. Глаза белого мертвого пса невидяще смотрели на него, между зубами свисал язык, с которого капала кровь. В тишине ночи было хорошо слышно жужжание мух.
Маршалл отступил, испытывая одновременно тошноту и ужас.
Он быстро вернулся в хижину и сел между двумя фонарями, упершись спинкой стула в стену и держа на коленях заряженный револьвер. Так и провел остаток ночи.
Худшие опасения Джеймса подтвердились – рабочие так и не выполнили своего задания, и всю следующую неделю он занимался исправлением их ошибок, то есть один выполнял работу, которую должны были сделать десять человек, и пытался закончить строительство лесопилки в срок. Если раньше у него вызвало бы раздражение то, что он проводит много времени вдали от своих участков и не может заняться поиском золота, то сейчас он был благодарен Богу, что находится среди людей, в их компании. Маршалл никому не рассказал о происшествии, а когда Долговязый Джим спросил его, где Пайк, равнодушно ответил, что пес, должно быть, ошивается где-то неподалеку.