— Тебе бы в соревнованиях по переобуванию учувствовать… Ты позавчера кого-то там как свинью выпотрошить собирался, а сегодня заднюю врубил?..
— Вот не надо… Я от своих слов не отказываюсь. Но и устраивать охоту на ведьм из-за какого-то педофила с мегаломанией, тоже не собираюсь.
— Он не какой-то педофил с мегаломанией. Он – наш педофил с мегаломанией!
Илья, выпучив глаза, глядит на Дениса, как на умалишённого.
— Ты правда это сказал?..
— Слушай… да, человек он был… не очень…
— Очень не очень…
— Но как отец!.. Он что, плохим папкой был что ли? Обижал тебя как-то? Домогался? Нет! Мы выросли теми, кем выросли благодаря ему. Педофил? Да! Мания величия! Да! Но он – наша семья!
— Мы выросли теми, кем выросли благодаря матери, пока отец на зоне чалился. А он её в могилу свёл.
— В общем, ясно всё с тобой… Решил спустить в унитаз, всё чего батя за год добился? Как жена подохла, чувство вины взыграло?
Илья не выдерживает, хватает Дениса за грудки и прижимает спиной к забору. Тот, с нескрываемой злобой, тяжело дыша, смотрит на брата.
— Ну, давай-давай… — провоцирует он Илью.
— Пошёл вон, — говорит старший, отпуская Дениса, махнув в сторону калитки.
Младший, поправляя одежду, сверлит обидчика взглядом, после чего, молча уходит.
— Будет тебе чистосердечное признание… — бурчит он себе под нос.
Сцена 5
Поздний вечер.
Чтобы случайно не наткнуться на неспящих горожан, капитан Галица и Таня идут в гнилой район по морскому берегу. На горизонте виднеются едва заметные светящиеся точки. Военные корабли.
— Они нас видят? — спрашивает Таня.
— Не думаю. Хотя, всякое может быть.
— А если я им покажу средний палец, они в меня выстрелят?
— Я бы на твоём месте это не проверял.
— Да ладно… Хуже не будет…
— Перестань. Знаешь, как говориться: «самая тёмная ночь перед рассветом». Я уверен, скоро всё закончится.
— Плевать. Всё уже и так закончилось…
Галица пытается придумать слова, чтобы воодушевить девочку, но на ум ничего не приходит. Капитан решает сменить тему.
— А тебе на заброшке не одиноко?
— По началу было одиноко, но уже привыкла. Всяко лучше, чем человечину на обед хавать.
— Ох, ну какая человечина?.. Зачем ты опять начинаешь?..
— Какой ты наивный…
— Почему?
— Чем по-твоему питаются в лагере?
— Я не знаю. Рыбу ловят?
— Ловили. Когда-то. Но последнее время, она какая-то странная. Как будто больная. То зелёная. То без чешуи, с кишками наружу. А однажды, Потап вообще притащил горбушу с двумя головами. На вкус она просто отвратная. Бе…
— Да? Хм… странно… А не мог её вкус изменится, потому что ты… ммм… болеешь?
— Ну, крысы всегда на вкус одинаковые были.
— Понятно.
«Может поэтому на базаре рыбу и перестали продавать?..»
— И, всё-таки, не думаю, что в лагере живут каннибалы.
— Потому что ты – дурак.
— Эй, давай-ка по легче, я как-никак в правоохранительных органах работаю.
— Ой-ой-ой, какие мы важные…
— Я не… Ладно… А брат твой тоже человечину ест?
— Не знаю. И не хочу знать.
— Как он там, один, без тебя?
— Не знаю.
— Что-то не особо ты жизнью брата интересуешься. Вы вообще говорите?
— Он – нет.
— Почему?
— Не может.
— А, понятно. Да… болезнь никого не щадит…
— Это не из-за болезни. Ему, когда собачья война была, горло перегрызли. Кое-как откачали. Но говорить он с тех пор не может.
— Ужас… Мда… Сначала – собачья война, потом – эпидемия… Кажется, наш город проклят…
— Да, матушка так же говорила.
— Ммм… Ты если хочешь, не отвечай, но, твои родители… они?..
— Батю я никогда не видела, а матушка ночь белых небес не пережила…
— Мне жаль…
— Ага… А у тебя как? Есть семья?
— Нет. Как-то не сложилось. Была жена, но… не сошлись характерами.
— Почему?
— Не знаю. Просто так бывает. Иногда людям что-то не нравится. Кто-то, что-то не то говорит, кто-то, что-то не то делает…
— Например, читает комиксы? — перебивает капитана девочка.
— Что? Нет. При чём здесь комиксы, вообще?
— Ой, да ладно тебе. Я видела, чем ты на работе занимаешься.
— Ну и что? В этом нет ничего такого.
— Не знаю, не знаю… Если бы мой муж читал комиксы…
— Чем тебе комиксы не угодили?!
— Да ничем. Просто это развлечение для детей.
— Ой! А ты то прям такая взрослая! Странно слушать, такое от десятилетней девочки.
— Во-первых, мне одиннадцать. А во-вторых, комиксы читают только малолетки. Это аксиома. Даже если с виду они взрослые, внутри – так и остались детьми.
— Аксиома… Откуда ты слова то такие знаешь?.. Но, на самом деле, комиксы мне не так уж и нравятся. По правде, он у меня один. Вот и перечитываю. Каждую реплику в нём наизусть уже выучил.