«Не хочу пока выкладывать все карты на стол.»
— Чё странного? Ясно же это те ублюдки гнилые сделали. Суки. Убью! — подключается к разговору младший брат.
— Так, Денис, не горячись!
«Мой голос тверд как сталь.»
— Не торопись с выводами. Я со всем разберусь. Я доберусь до истины. Не волнуйся, я поговорю с… с ними.
— Да уж будь добр, — говорит Денис, — Найди эту мразь, либо я сам найду. Надеюсь, ты понимаешь, что я имею в виду?
«Я не понимаю, что он имеет в виду.»
— Эй, оглох что ли?! — младший брат подходит к Галице вплотную.
— А… да… Хэм… Ну что ж… Я пойду… расследовать…
«Атмосфера накаляется. Пусть братья остынут, а я пока наведаюсь в гнилой район.»
— Джентльмены… — говорит полицейский присутствующим на прощание, выходя из спальни и, направляясь на выход.
— Идиот… — тихо говорит Илья, закатив глаза.
«О ком это он? О Толике? Ха, согласен. Тот ещё чудик…»
Сцена 4
Утро.
Миша крадётся меж покосившихся бараков, время от времени оборачиваясь, убеждая себя в том, что его никто не преследует. Озираясь, он выходит на заросшую травой тропинку. У старенькой одноэтажной избушки с треснувшими окнами, на небольшой скамейке возле входной двери, держа в руках книжку, сидит молодая девушка с короткими светлыми волосами. Лиза, заметив брата, буквально на секунду отвлекается, а затем снова возвращается к чтиву.
— Вернулся?.. Где был, мелкий? — не поднимая глаз спрашивает она Мишу.
— Гулял, — отвечает парень, открывая дверь.
— С топором? Под Патрика Бейтмана косишь?
На издёвки сестры брат не отвечает. Входит в дом. Ставит окровавленный топор у стены. Проходит по скрипучему полу к обеденному столу и, сняв куртку, вешает её на спинку стула.
— Чё такой задумчивый? — говорит, всё же закончившая чтение Лиза, вошедшая следом. — И грязный? Опять. Почему ты всегда такой грязный, а? В помойке шарился?!
Парень молча подходит к кухонному шкафчику. Открывает дверцу, достаёт банку тушёнки.
— Ау!
Девушка щёлкает пальцами перед лицом Миши.
— Я это сделал, — говорит он монотонно, открывая банку консервным ножом.
— Что сделал?
— Ты знаешь.
— Не знаю.
Миша не отвечает. Лишь поворачивает голову и пристально смотрит на сестру. Его взгляд говорит сам за себя. Да и Лиза поняла, что речь идёт о проповеднике. Просто хотела, чтобы брат сказал это в слух.
— Зря… Очень-очень зря… — мрачным голосом говорит девушка. — Ты же понимаешь, чем это может кончится, да?
— Мне нужно покормить пса.
— Этим? — скривив лицо и показывая на консервы спрашивает Лиза. — Они ещё при Николае втором протухли.
— Пойдёт…
— Ладно… — произносит девушка, закатив глаза и выходя снова на улицу.
Юноша, открыв банку выкладывает её содержимое в собачью миску.
«И правда, похоже на блевоту…»
Взяв тарелку в руки, Миша выходит в коридор. Открывает одну из дверей. Входит внутрь. В комнате непроглядная тьма. Лишь малая её часть освещается солнечным светом через дверной проём.
Миша ставит миску на пол и пинает её в глубь комнаты. Раздаётся слабый звон цепи. Пол дрожит в унисон со шлёпающими звуками. Юноша, немного послушав чавканье, выходит в коридор, встречаясь взглядом со стоявшим у стены отцом.
Олег Сергеевич – мужчина средних лет, внешне ничем не примечательный, кроме, разве что, своего удивительно сходства с Пчелой из Бригады.
— И долго ещё это будет продолжаться? — спрашивает мужчина сына.
«Не отвечай. Не отвечай. Игнорируй.»
— Избавься от него, пока не поздно.
Парень, делая вид, что не замечает отца и уходит в свою комнату, дальше по коридору.
Сцена 5
День.
Капитан Галица медленно и нехотя приближался к гнилому району.
Город давно потерял свой облик. Грязные тротуары. Брошенные за ненадобностью, раскуроченные машины. Выбитые окна в, и без того серых, унылых, пятиэтажках. Однако, каким бы депрессивным не был город, в сравнении с гнилым районом он выглядит как Париж. От букета вони из экскрементов, мочи, плесени и гниющих трупов желудок, так и хочет вывернутся наизнанку. От криков, полных страданий и боли, вполне разумной кажется мысль, засунуть включённую дрель себе в уши, лишь бы никогда этого больше не слышать. Глядя на гниющих заживо обитателей, физически чувствуешь, как болят глаза. Старики, которые вынуждены доживать последние годы в адских муках. Взрослые люди, лучшие годы которых проходят в агонии. Дети, которые от боли выплакали последние слёзы. Даже серая туча, которая нависает над городом двадцать четыре на семь, в гнилом районе больше похожа на огромный сгусток смолы, чем на облака.
«Наверняка бедолаги затаили обиду на своих мучителей за ночь белых небес. Но могли ли они пойти на столь радикальный шаг и убить самого уважаемого человека города?..»