Женя уходит.
Сцена 4
— Как себя чувствуешь? — спрашивает отец сына.
Обессиленный Игорь, ничего не отвечает. Просто мотает головой. В принципе, по нему и так всё понятно. Парень будто постарел лет на десять.
— Мда, мужик, — говорит Орех, — выглядишь как говно.
Юноша, едва заметно, улыбается.
— Что это? — спрашивает он, показывая трясущейся рукой на странный огонёк под потолком.
Миша поднимает глаза. Затем снисходительно смотрит на сына и отвечает:
— Это… лампочка…
— Что такое лампочка? Почему она светится?
В силу сложности, для мужчины, темы электричества, он не знает, что ответить, но снова подмечает пробелы в образованности сына, которые становятся так очевидны в последнее время.
— Где мы? — едва слышно давит из себя Игорь, понимая, что ответа про лампочку он не дождётся.
— В убежище.
— Что за убежище?
Миша выдыхает, готовясь поведать сыну долгую историю. Он рассказал ему всё, что сам услышал от смотрителя убежища. Игорь принял вести гораздо легче, чем отец. Вероятно, это связано с тем, что парень ничего не потерял. Жизни, какой она была когда-то, он не знал и мог составить мнение о прошлом, основываясь лишь на рассказах отца и других возрастных жителей деревни. Поэтому, всё что он испытывает сейчас, это разочарование от осознания, что мир, о котором он мечтал никогда не существовал и грусть из-за Булки.
— Когда мы вернёмся домой? — спрашивает сын отца.
— Когда ты сможешь стоять на ногах.
Игорь пытается встать.
— Эй-эй-эй, Серый, — обращается к нему Орех, — коней-то попридержи.
— Да, сын, с такими болячками шутить не стоит.
— Я хочу проведать Булку, — сипит парень.
— Успеешь, — говорит Миша. — Отдыхай.
Обессиленный парень подчиняется, укладывая голову на подушку.
Булка умер вечером того же дня…
Сцена 5
Миша и Орех стоят перед печью, глядя на пламя в маленьком окошке на двери. Лицо Ореха, скривилось в непонятной гримасе, будто мужчина напрягает каждую мышцу в теле, чтобы не расплакаться. Мише было немного легче. Он не то, чтобы близко общался с Булкой. Мужчина говорит:
— Игорю, об этом пока ни слова. Пусть придёт в себя.
— Само-собой. Само-собой…
Некоторое время, они стоят молча.
— Как нелепо… — едва слышно произносит Орех. — Что мне сказать его отцу?.. Ваш сын был так счастлив, что выпал из лодки?.. Бред…
— Зачем он, вообще, поплыл сюда? — спрашивает мужчина.
Орех улыбается, затем говорит:
— Как-то раз, я рассказал ему про пиццу, сосиски и газировку. С тех пор, попробовать их, было его идеей фикс.
«Мда… умер из-за сосисок… И правда – нелепо…»
— А ты? Что тебя так тянуло на материк?
Лицо Ореха краснеет из-за смущения.
«Ничего себе!.. Впервые вижу его в таком состоянии.»
— Ну… как сказать… Понимаете… Да, не важно…
— Ещё как важно. Давай-давай, рассказывай.
— Ох, ладно… Давным-давно, я смотрел фильм, не помню, как называется. В общем, там была актриса. Одри Хепберн. Я, как только увидел её, сразу влюбился. Что за женщина… Уже тогда, в четыре года, я чётко решил, что она станет моей женой. А потом началась эпидемия… Я думал, что всё, моей мечте конец. Думал, что всё кончено. Но вдруг, мы нашли корабль. Я понял – либо сейчас, либо никогда. Приплыву на материк, разыщу её, и мы, наконец-то, будем вместе. Навсегда. Но, видимо, всё же не судьба… Видимо, не быть мне с Одри…
«Ох… Может сказать ему, что Одри Хепберн умерла семьдесят лет назад?.. Нет. Не стоит…»
Миша сочувствующе стучит опечаленного Ореха по плечу.
Больше они, находясь в крематории, не говорили. Просто молча смотрели, на то, как Булка горит в печи…
Сцена 6
Ночь.
Первое, что слышит Миша, проснувшись, это жуткий крик, где-то в убежище. Он по-быстрому натягивает комбинезон и выходит из палаты.
— Что происходит? — спрашивает его Орех, также высунувшийся в коридор.
— Я не знаю, — мотая головой произносит Миша.
Товарищи проходят к лестнице наверх. Поднимаются. Оказавшись в обеденном зале, видят беснующуюся толпу. Люди в панике перешёптываются. Прикрывают лица руками. Посреди помещения, рыдая, на коленях сидит мужчина, сжимающий в руках какой-то продолговатый предмет. Миша не сразу понимает, что это Иннокентий. Товарищи подходят ближе. Смотритель замечает мужчин. Шокированный Миша вопросительно смотрит на Иннокентия.
— Это ваша вина, — с заплаканным лицом и глазами полными гнева, говорит тот. — Посмотрите. Посмотрите, что вы сделали с моей девочкой!
Сейчас до них доходит, что смотритель держит маленькую человеческую ручку. Предплечье. Конечность покрыта язвами и источает мерзкий гнилостный запах.