— Ты даже не представляешь, как долго я тебя искал, — говорит он, — в какой-то момент даже начал думать, что вы так и не сумели выбраться с материка, сдохнув от радиации в какой-нибудь канаве.
— Понятно, — произносит старик. — Я так понимаю, извиняться и говорить, как мне жаль, не имеет смысла?..
— Да, правильно понимаешь.
— А зачем от медведя спас?
— Тогда бы тебя убил он.
— Ясно…
— Знаешь, что было дальше?
— Догадываюсь.
Коля достаёт револьвер и кладёт на стол.
— Эпидемия распространилась быстро. Буквально за сутки. Сорок один человек из шестидесяти заразился. Вернее, заразились-то все. Я имею в виду тех, у кого болезнь была… на лицо, так сказать. Всё перепробовали, чтобы им помочь, но, сам понимаешь… В убежище быстро поняли, что вводить карантин, а уж тем более, брать грех на душу и выгонять всех заразившихся наружу – бессмысленно. Старались как-то помогать больным. Продолжать жить. Но чем заканчивается болезнь, ты, наверно, тоже в курсе?
Старик кивает.
— Первой была Зоя – дочь смотрителя. Примерно через год после начала эпидемии, из её носа начала литься какая-то чёрная жижа. Казалась, что она никогда не закончится. Но она закончилась. И в туже минуту сердце девочки остановилось. Смотритель, на следующий день, покинул убежище. Просто вышел за дверь и ушёл в неизвестном направлении, даже не взяв защитный костюм. Больше я его не видел. Ещё через несколько дней, после случившегося с Зоей, тоже самое повторилось, с другим больным. Только когда это случилось в третий раз, врачи догадались, что это вытекают сгнившие мозги. Ещё через год в живых не осталось ни одного симптомно-заражённого. Хочешь расскажу самый страшный случай?
— Не очень.
— А мне плевать. Всё равно расскажу. Это случилось через два месяца после начала эпидемии. В убежище была беременная женщина. И вот, наступает день родов. У матери не было никаких признаков болезни. А вот у ребёнка были… Когда младенец выходил, у него переломались все кости. Череп раздробился в труху. Когда ребёнка достали, он был похож не на человека, а на бесформенный рваный мешок с чернозёмом.
Старик слышал о подобных случаях, но лично с подобным никогда не сталкивался.
— Такое странное чувство… В убежище и раньше умирали люди. Но все они были пожилые. Кроме моего отца, естественно… Но никогда прежде, там не умирали дети. Когда тебе семь, и ты видишь такое… Это непросто переварить. Непросто осознать, что смерть – это не привилегия стариков.
Коля берёт револьвер и встаёт со стула.
— Знаешь, когда я размышлял, о том, что с тобой сделаю, у меня было много идей. Забивать гвозди под ногти. Прострелить коленные чашечки. Привязать к дереву и натравить крыс. Но как-то всё не то… Что бы ты сделал на моём месте?
— Ну… когда я был, плюс-минус, на твоём месте, я выколол обидчику глаза, отрезал руки и ноги, посадил на цепь, а затем скормил ему трупы его же жены и сына.
Глаза Коли округлились.
— Ты шутишь?
Он не шутит…
— Конечно шучу.
— Хе. Смешно. Ну да ладно. Неважно… Чушь это всё. Когда-то я хотел, чтобы ты страдал. Но я так долго тебя искал, что, кажется… перегорел. Ох… как же я устал… Поэтому, я просто тебя убью.
Коля направляет револьвер на старика.
— Стой, — произносит старик. — Подожди.
— Я устал ждать… Хватит оттягивать неизбежное.
— Я ничего не оттягиваю. Я… я готов умереть. Готов. Но не здесь…
ГЛАВА IX. ЭПИЛОГ
Сцена 1
День.
Миша идёт по дороге, разглядывая улицы родного города. Мужчина не думал, что когда-то снова здесь окажется. Но, вернувшись с материка, желание увидеть место, где прошло его детство, зрело всё сильнее.
Окраина заросла травой и, едва ли была обитаемой. Проходя мимо того места, где, прежде стоял его дом, Миша видит лишь толстую стену из кустов, над которой слегка выглядывает верхушка груды камней. Двигаясь по коридору из деревьев, мужчина смотрит на разрушенные сооружения, пытаясь вспомнить чем они были во времена его юности. Магазин, где Миша покупал венские вафли и булочки. Спортивный комплекс, в который, низкорослый юноша планировал начать ходить на бокс, но из-за лени, так и не дошёл. Торговый центр, продавший парню, новенький смартфон, который тот разбил прямо на его выходе, уронив на ступеньки.
Чем ближе Миша приближается к центру, тем громче становятся голоса.
«Так город, всё-таки обитаем?»
Да. Жизнь в городе кипит. Вот бабуля торгует овощами в палатке. А рядом ещё одна, с мясом на прилавке. По тротуарам ходят горожане, о чём-то болтая и хихикая. Какие-то мужчины чинят досками крыльцо магазина, в котором маленький Миша затаривался пирожками. На центральной площади, уличные музыканты играют песню в окружении благодарных слушателей.