— Больница? — уточняет Лёва.
— Ага. Всё равно рискованно, конечно. Напротив неё жилой дом. Да и, вряд ли там, что-то осталось. Но и вариантов не много. Со свалки мы уже вынесли всё, что можно.
— Хм… — снова задумывается парень. — В принципе, можно попробовать.
Позади слышится какая-то возня. Кряхтя, из леса, волоча за собой автомобильную шину, идёт старик. Потап и Лёва направляются к нему.
— Борис, нахрена она тебе? — спрашивает король.
— Клумбу хочу сделать, — хриплым голосом отвечает дед.
— А клумба тебе зачем?!
— Как зачем?.. Чтоб была. Посажу цветы. Хоть какая-то красота будет.
— Вообще-то, уже август, — присоединяется к разговору Лёва, — ты их только посадишь, они сразу и завянут.
— Завянут, так завянут. Всё равно посажу.
— Ладно, — говорит Потап, — давай поможем, а то ещё…
Недоговорив, мужчина со своим товарищем подхватывают шину и несут к палатке деда Бориса. Старик не против.
— Ух, тяжёлая… — говорит король. — И ты её сам по лесу тащил? Поберёг бы себя. Не мальчик уже.
— Ха-ха, да ладно… не мальчик… я ещё вас переживу.
— Что за цветы то будут? — спрашивает Потап.
— Не знаю. Вот посажу и посмотрим.
— Мда, дед, — говорит Лёва, — как-то не очень ты всё продумал. Ни время нормально не подгадал, ни с цветами не определился.
— Да, я ничего и не планировал. Просто по лесу гулял, гляжу – шина! Ну и, дай, думаю, цветы посажу.
— Вот так и надо жить… — констатирует парень.
— О, Потап, а я тебя везде ищу, — раздаётся голос.
Хромая, гнилой мужчина подходит к королю. Он заметно нервничает.
— Там… это… Пришли к тебе…
— Кто?
— Лучше сам посмотри.
— Ладно…
— Заодно проверь, как там наш ужин, — говорит Лёва королю на последок, — готов уже или как?..
Сцена 3
Поздний вечер.
Миша и Лиза сидят за столом и играют в шахматы.
— Ну что, мелкий, сдаёшься? — издевается над братом сестра. — Давай! Сдавайся! Мне уже тебя жалко.
Глаза Миши судорожно бегают по доске, в поисках идеального хода.
— Ты уже семь партий подряд проиграл. С чего ты взял, что у тебя есть шанс взять восьмую? К чему продлевать агонию?..
— Первые семь партий я тебе поддавался. Чтобы ты не чувствовала себя убогой.
— Ой, кто бы говорил об убогости…
— Я бы говорил.
— Вот именно. Знаешь, родители просили не рассказывать, но я не могу скрывать такое. Я же хорошая сестра… В общем, когда ты появился на свет, мама с папой сразу поняли, что породили маргинала. Поэтому, через год сделали идеальную меня, чтоб на фоне моей безупречности им было не так стыдно за тебя.
— Помолчи…
— Смотрел фильм «Близнецы»? Там ещё Шварценеггер и Де Вито играли. Это же буквально наша жизнь…
— Да ладно… Что ж ты так самокритично. Не так уж и ты и похожа на Де Вито…
— Нет-нет-нет, не пытайся огрызаться. Это, вообще, не твоё. У меня аж испанский стыд из-за тебя. Запомни, мелкий, я тебя унижаю, ты – терпишь. Усёк?
— Щас ты договоришься, и я…
Стук в дверь не даёт Мише закончить фразу. Молодежь затихает. Брат жестом показывает сестре, чтобы та вела себя как можно тише. Он тихонечко встаёт со стула. Крадётся к двери. Поднимает, покрытый засохшей кровью, топор.
Снова стук.
Миша дёргает шпингалет. Дверь открывается.
На пороге стоит щуплый мужчина. В начале он слегка улыбается, но, когда видит Мишу, радость тут же исчезает с его лица, сменяясь тревогой.
— А… Эм… Кажется, я ошибся домом. Всего… всего хорошего, — произносит Толик, после чего разворачивается и, настолько быстро на сколько позволяют его хилые ножки, уходит прочь от дома.
Парень некоторое время смотрит мужчине в след.
«Неужели?.. Всё-таки вернулся… И искать не пришлось…»
— Миша, не надо, — становясь серьезной, обращается Лиза к брату, но он уже не слышит…
Толик нервно семенит по тропинке, едва не запинаясь об собственные конечности. Время от времени он озирается, встречаясь взглядом с преследующим его парнем. Миша, хладнокровно идёт за испуганным мужичком, крепко сжимая топор в руке. Толик, пытается бежать, но кажется, его силы уже на пределе и юноше достаточно обычного шага, чтобы настигнуть жертву.
— Кто-нибудь, помогите! — пищит мужичок. — Люди! Кто-нибудь!
Здесь никого нет…
— Пожалуйста, помо…
Топор с треском вонзается Толику в макушку, раскалывая череп, как грецкий орех. Мужчина, со смесью страха и удивления на лице, плашмя падает лицом в траву. Миша подходит к телу, ставит ему ногу на голову и достает окровавленное лезвие. Он оглядывается по сторонам. Удостоверившись, что поблизости ни души, парень берет труп за штанину и тащит его за собой в сторону дома. Преступление осталось незамеченным.