Или нет?..
Двое детей, мальчик и девочка, лет десяти на вид, укутанные в скрывающие лица тряпки, притаились за небольшим холмом неподалёку, став невольными свидетелями расправы…
— Ох, Никита, как же я люблю наш город… — обращается девочка к брату, любопытно таращась на картину убийства.
Сцена 4
Поздний вечер.
Одетый в толстовку с капюшоном, чтобы дойти до гнилого района, как можно более незаметно, Илья стоит в грязи, едва сдерживая рвотные позывы от вони, пропитавшей лёгкие. Шаркая ногами, мимо нового проповедника ковыляет какой-то мужчина. То, что от него осталось. Правый рукав куртки пуст и небрежно заправлен в карман. На месте носа зияют две дыры, из которых сочится коричневая жижа. Губы тоже отсутствуют, от чего без труда можно разглядеть чёрные зубы, коих осталось не больше десяти. Гнилой, с нескрываемой неприязнью, сверлит Илью взглядом, от чего новоиспечённый проповедник невольно отводит глаза в сторону. Он замечает небольшую клетку, испачканную кровью. Метрах в пяти от неё расположился самодельный, небрежно собранный вертел, на который надет огромный кусок мяса, отдалённо напоминающий ногу.
— Ох, ты! — язвительно произносит Потап, проходя мимо Ильи, будто не удивлённый присутствием мужчины. — Сам царь, в наших краях!.. Зачем пожаловали?
— Ты знаешь, — говорит проповедник.
— Неужто, пришёл отведать нашей кухни? — Потап достаёт из-за пояса кинжал и отрезает кусочек мяса с вертела, после чего, отправляет его себе в рот. — Ну, ещё минут пятнадцать… Будешь? — снова обращается он к Илье, показывая на кусок плоти.
— Нет, — нервно отвечает мужчина.
— Да я просто из вежливости спросил. Мы на тебя и не готовили.
— Что это?
— Это? — Потап показывает на вертел. — Это… курица.
— Большая…
— Сам в шоке. Так, зачем ты здесь?
— Хватит. Я знаю, что это вы сделали.
— Мы? С чего ты взял?.. — тон короля стал ещё более издевательский. — Неужели, у нас были для этого какие-то причины?..
— Слушай, я буду говорить, как есть. Мне наплевать на старика. Те вещи, которые он делал… Но… Ты же понимаешь, что я не могу это просто спустить на тормозах? Кто-то должен ответить.
— И эти кто-то – мы?
— Просто укажи на того, кто это сделал и всё закончится.
— Всё закончится? Мы сможем вернуться в свои дома?
— Потап…
— Что «Потап»? — голос короля становится серьёзным. — Слушай, зачем это всё? Почему вы просто не покончите с нами? Залить здесь всё бензином и сжечь дотла… Зачем эти разговоры про «спустить на тормозах», «кто-то должен ответить» и прочая чушь?
— Не драматизируй. Я не…
Потап перебивает:
— Мы свыклись, что вы считаете нас виновными во всех мыслимых и немыслимых грехах, но вы правда считаете нас причастными или это просто повод завершить начатое? Кто мы по-вашему? Орден ассасинов? Вчера один бедолага сломал палец, когда ковырялся в ухе. Может это был он?
— А может это был ты?
— Мне придётся доживать свою жалкую жизнь в душевных муках, жалея, что это был не я.
Илье нечего ответить.
— Ты, кстати, не хочешь с родственниками повидаться? Твоя жена вон там, — король показывает рукой себе за спину, на муравейник из палаток, — видишь? Вон тот дворец из жёлтых пакетов. Это её дом. Позвать? Марина Сергеевна, к вам муж пришёл! — кричит Потап.
— Перестань.
— Да я шучу! Ха-ха-ха! Чё ты так напрягся? Она умерла месяц назад.
Новость прозвучала для Ильи, словно удар кувалдой по голове. Мужчина смотрит на короля, в надежде, что это снова проявление его тупого юмора, но тот всем своим видом даёт понять, что абсолютно серьёзен.
— Как это случилось? — опуская взгляд себе под ноги, спрашивает проповедник.
— Она почти ничего не ела. В последние дни совсем плохая была. Даже с лежанки не вставала. А однажды, просто не проснулась… До последнего надеялась, что ты придешь и заберешь её. Что всё будет как прежде. Дура наивная…
Голос Потапа эхом доходит до ушей Ильи. Словно мужчина под водой. Он молча разворачивается и просто уходит.
— Ты куда? — кричит ему в след Потап. — Вроде ж нормально говорили. Не?
Илья, не в силах произнести хоть что-то продолжает медленно удаляться.
— Ну ладно. Заходи если что. Тут тебе всегда рады.
Сцена 5
Поздний вечер.
Миша толкает дверь рукой, в которой всё еще зажат топор. Заходит внутрь, затаскивая труп Толика следом. Лиза, прикрыв ладонью лицо, сидит за столом, демонстративно игнорируя брата. Олег Сергеевич стоит у окна, осуждающе разглядывая юношу и мертвеца.