— Чего не стала бы?
Уголок его рта приподнялся. Я посмотрела на водителя, пытаясь понять, что он городит. Но Давид, не объясняя и улыбаясь, наклонил голову, будто видит что-то милое и очень забавное. А после он поднес к моему лицу руку.
— Давай…те без этого, — я постаралась отодвинуться, но его палец мазнул чуть выше моей верхней губы.
На подушечке его пальца горочкой собралась пена от взбитых сливок. Давид запустил палец в рот и удовлетворенно промычал, прикрывая глаза. Я замерла, дыхание участилось, сердцебиение скорой пульсацией заставило меня задрожать. Это было очень сексуально. Я смотрела на его лицо и не могла оторвать от водителя взгляд.
Почему? Почему на него такая реакция? Он же всего лишь очередной парень, который хочет затащить меня в постель!
— М-м-м… Ты все равно слаще в тысячу раз, — протянул он, его веки дернулись, а руки вмиг сгребли меня. Он тут же прошелся по моим губам языком, облизывая меня. — Нет, в миллион раз.
Ловко ухватив меня за затылок, блондин сжал мои запястья свободной рукой, чтобы я не смогла оттолкнуть или ударить это забывающее рамки приличия хамло.
Мягко поцеловав меня, он сжал мои руки крепче. И это был невыносимый безумный контраст между тем, каким он может быть сильным и грубым, но при этом так нежно и чувственно целовать.
— Пожалуй, хватит. Еще привыкнешь, — прошептал он в мои губы.
Давид поднялся первым. Я же растеклась по лавочке как те взбитые сливки, что еще недавно расплавились от горячего кофе в моем бумажном стаканчике. Раскрыв зонт, он аккуратно взял меня за руку и потянул на себя.
— Пойдем, а то скоро лодку придется мастерить, чтобы до машины доплыть, — его взгляд снова притянули мои губы. Не выдержав, он еще наглее впился в них. — Все, сеанс поцелуев окончен. Твое время вышло, Лен. Остальное потом.
Какое остальное? О чем это он?
Глава 6 Лена
Дождь и в самом деле усиливался. Капли становились тяжелыми, частыми и намного громче тарабанили по крыше над лавочкой.
Давид прижал меня к себе, чтобы нас не снесла промокшая до нитки женщина. Она бежала в нашу сторону очень быстро и смотрела только под ноги.
Водитель сделал шаг назад и еще крепче обнял меня, утаскивая за собой. Он невинно улыбнулся, будто это не ему очень хочется потискать меня, а так, словно виной были мчавшиеся на нас обстоятельства:
— Вынужденные меры.
Ну, конечно. Я так и подумала!
Мокрые волосы женщины так сильно облепили ее лицо, что, казалось, она нас и не видела.
— Фу-х! Еле добежала! — она ладонями вытерла лицо, убрала седые пряди со лба и глаз и посмотрела на небо. — Ну и ну! Лить до утра будет.
— Далеко вам? — Давид достал из кармана пиджака свернутый в треугольник платочек и протянул женщине. Спасибо, что это были не мои трусики! А то, кто же его знает? Мне все больше казалось, что мой водитель самый настоящий маньячилище.
— Да я рядом живу. Думала, успею. Вышла из бизнес-центра, а тут Ниагара, — хихикнула она.
Подул неприятный холодный ветер, от которого меня передернуло. Давид расстегнул пиджак, укутал меня в нем и погладил по спине, стараясь согреть. Мой суровый взгляд попросту проигнорировал.
— Держите, — он подал женщине мой зонтик. — Вам пригодится.
Мы обе вопросительно взглянули на этого джентльмена в светлом костюме. Мой вопрос был простым: «А ниче, что это мой зонтик?» А вопрос нашей «соседки» по лавочке он пресек сразу же. Выставил руку, уверяя, что все нормально и мягко произнес:
— Нам нашего хватит. Всего вам доброго.
Рыцарь, блин! Робин Гуд Зонтикович!
Давид уверенно положил руку на мою талию, и под множество щедрых благодарностей мы направились к «мерсу».
Чтобы я не промокла, он снова прижал меня к себе. Оценивая скромные размеры зонта, я возражать не стала. Если бы я отодвинулась от водителя, то вмиг бы промокла.
Сдается мне, он нарочно захватил такой маленький «одноместный» зонтик, а мой так удачно «сплавил». Диаметр этого был рассчитан на одного и не подразумевал никаких попутчиков.
Ручейки стекали с зонта, моя одежда оставалась сухой, но лужи под ногами вынуждали меня скакать в тряпичных кроссовках, надетых не по погоде, будто я заяц. На очередной такой прыжок Давид остановился.
— Подожди-ка, кузнечик.
Сам ты… насекомое! И вообще, почему он опять меня так называет?
Что-то внутри меня зачесалось — возникло какое-то странное зудящее ощущение.