- Какая старость? Что ты себе придумала, Лера? Ты старше, я в курсе, и что с того? Это что-то меняет между нами? Мы оба совершеннолетние, даже я, если ты не заметила, - резче, чем хотел, заявил Дима, с трудом сохраняя спокойный тон. Возраст и статус своих девушек его не смущали. Главным критерием выбора очередной пассии на пару ночей всегда была внешность, поэтому на дату в паспорте Чёрт не смотрел. Он вообще паспорт не требовал и помнил имена своих постельных грелок через раз, а то и вовсе ограничивался нейтральными «рыбка», «зайка», «котёнок» и прочим зоопарком.
- Ты вообще подумал, как это смотрится со стороны? – поджала губы Валерия, и Чёрт опять мысленно вспомнил своего рогатого «коллегу». К заскокам женского пола он привык, но одно дело, когда можно было выпроводить замороченную девицу пинком за дверь с парой крупных купюр в сумочке, и совсем другое, когда это была неприступная Валерия.
- Блядь. Ты. Мне. Просто. Нравишься, - раздельно отчеканил Чёрт и для убедительности наклонился к Валерии, прислонившись своим лбом к её. – Мне плевать, что ты была замужем за редкостным гандоном. Плевать, что тебе 28, а мне всего 20. Можешь бегать от меня по всей шараге или бороться со своими чувствами, но я тебе тоже нравлюсь. Прекращай выёживаться и наслаждайся жизнью. Поняла?
Дождавшись от Валерии несмелого кивка, Чёрт улыбнулся. Кажется, судьба подарила ему шанс на нечто хорошее, и упускать его Дима не собирался. Что ж, если играть, то по-крупному, а там что получится, то получится.
Глава 7. Валерия.
Четверг и пятница по праву заслужили звание самых странных дней в жизни Валерии за последние полгода. Она по-прежнему читала студентам лекции, проводила семинары и контрольные работы, дописала статью для научного журнала и сидела до позднего вечера на кафедре, но теперь всё неуловимо изменилось. Тот разговор с Чертановым многое расставил по своим местам, хоть и напугал Валерию своим итогом.
Во-первых, каждое утро на её столе появлялся высокий стакан с зелёным чаем: в четверг это был чай с клубникой, а в пятницу – с яблоками и жасмином. Во-вторых, Дима неизменно маячил на горизонте и при каждой удобной возможности подходил, чтобы поговорить. Для всех вокруг он мастерски держал маску прогульщика, который взялся за ум. По этой же причине он приходил на кафедру после окончания занятий, открывал учебники и тетради и делал вид, что занимается, пока все преподаватели не расходились по домам. Тогда начиналось всё самое интересное, что одновременно вызывало в душе Валерии азарт и протест.
Девушка сама поражалась, как у неё и Димы, таких разных на первый взгляд, могло быть столько общего. Они спорили об одинаковых фильмах, слушали одинаковую музыку, а порой кто-то из них вспоминал своё невесёлое прошлое. Конечно, Валерия не рискнула открываться на 100%, но кое-что рассказывала, стараясь не акцентировать внимание на домашнем насилии и пьянках бывшего мужа. В такие моменты Дима стискивал челюсти, а его глаза сверкали неприкрытым желанием накостылять обидчику Валерии. Ей это безумно нравилось, но страх перед связями бывшего заставлял её о многом молчать.
В процессе задушевных бесед вскрылся ещё один факт, который цеплял девушку. Многие детали в её биографии совпадали с жизнью Димы до их знакомства, просто каждый из них справлялся с бедами по-своему. Где Валерия задавливала эмоции и закрывалась от мира, там Дима кулаками пробивал себе дорогу и глушил неприятности алкоголем и сигаретами. Вот последнее девушке решительно не нравилось, однако она понимала своё место и с нотациями не лезла. Чертанов был взрослым парнем, который сам мог решить, как ему проводить досуг.
В пятницу вечером на кафедре сидели только Валерия, Анна Аркадьевна и Дима. Лидия Семёновна отпросилась в больницу, Паша придумал несуществующую выставку и сбежал, а Ивана Степановича вызвали на собрание института.
Анна Аркадьевна с радостью бы последовала примеру коллег и пошла домой, но заведующий кафедрой попросил её перепечатать несколько статей с английского языка на русский, а ударить в грязь лицом тщеславная преподавательница явно не собиралась.
Валерия сгорбилась над самостоятельными работами третьекурсников и периодически кусала кончик ручки, тяжело вздыхая и шепча ругательства себе под нос. Тупость студентов доводила её до белого каления. Вот учишь их, учишь, вкладываешь знания и опыт, а результата ноль. Как были бездарями, которые могут только списывать из Интернета, так и остались.