– У меня достаточно связей, чтобы вычислить тех, кто попытался сбросить тебя с дороги, – говорила Минкеева. – Но мне все же хотелось бы знать, зачем ты устроил эти гонки на шоссе… И где теперь искать Игоря? Ты меня слышишь, или нет, черт возьми?!
– Да слышу я… Только вот даже не знаю, есть ли смысл.
Лена перехватила мой взгляд, помолчала, потом снова вызвала Ирину. То ли она нажимала где-то кнопки, то ли в этом доме была проведена телепатическая связь. Но факт остается фактом – без посредства всяких колокольчиков и телефонных трубок Ирина появилась в студии.
– Боюсь, Ира, что наш гость остался недовольным, – сухо произнесла Минкеева. – Надо бы исправить.
– Идем, – на лице Ирины появилось выражение неподдельной приветливости.
– Вы это серьезно? – риторически спросил я.
– Конечно, – подтвердила Лена. Бедро Ирины уже касалось моего локтя. Я сделал последнюю попытку:
– Может быть, это лишнее?
– Нет, – отрезала Тигрица. – Я не привыкла, что деловые партнеры вместо того, чтобы внимательно меня слушать, пытаются заглянуть мне под одежду.
Что до меня, то я не привык, чтобы кто-то руководил моими интимными поползновениями, но в этом московском особняке вряд ли стали бы считаться с моими привычками. Да и девушка уж больно хороша оказалась… В общем, если я скажу, что сильно расстроился, назовите меня лжецом, и будете правы. К тому же мне было позволено после всех дел выкурить сигаретку на балконе.
– Мне кажется, ты не все мне рассказал, – сказала Лена, когда я закончил свою историю на том, как в больницу ко мне приходили бандиты, и что они мне сообщили. – Сережа убит. Игорь, вероятно, тоже. Что с твоей подругой – неизвестно, но я подозреваю, что ничего хорошего, надо смотреть правде в глаза. У нас с тобой руки развязаны. Надо только окончательно убедиться в том, что мы доверяем друг другу. Я доверяю тебе полностью. Ты мне – нет. И это плохо.
Вероятно, Лена действительно мне доверяла. Потому что довольно быстро отвечала на мои вопросы. В числе которых был и достаточно личный: я поинтересовался, знал ли Веслов об этом замке, или полагал, что его подруга владеет «всего лишь» двухуровневой квартирой по соседству. Без видимой охоты Лена ответила, что Веслов действительно знал не все. Причину она не назвала, но я предположил, что жутко богатая женщина боялась потерять просто обеспеченного мужчину, если бы мужчина этот вдруг узнал про дом в Москве, про виллу в Италии, про «Ориджин» в гараже и про нефтяной терминал в Баренцевом море. Ее просто взбесило, что эти подробности в действительности были откуда-то известны не только Веслову, но и Таганцеву… И еще – я заметил – как расстроилась Лена, узнав, что чиновник видел в ней просто «богатую бабу».
Да, дело кончилось тем, что я рассказал этой женщине все, что знал. Все, что рассказал мне Игорь Таганцев ночью в Новопеределкине. В том числе и то, что знал про нее. И это для нее было весьма неприятной неожиданностью. В отличие от многих столичных денежных мешков Минкеева всячески маскировала свою состоятельность. В какой-то степени ей это удавалось.
– У меня достаточно связей, чтобы вычислить истинных собственников этой строительной конторы, где бандиты собирались на свои толковища, – сказала Лена. – Я вряд ли за один день сумею ее развалить, но за месяц любую контору можно разнести по кирпичику. Это, конечно, будет стоить недешево, да и дела поломает многим, а потому надо знать точно – есть ли смысл вообще заниматься этим.
– Я думаю, есть. «Обсидиан» строит там, где сжигают дома с живыми людьми, а такие вещи прощать нельзя.
– Это только бизнес, – поморщилась Тигрица. – Если «Обсидиан» рухнет, его нишу займут другие. И они могут оказаться еще менее разборчивыми в средствах. Ты же отлично понимаешь, что нормальный бизнесмен и атомную бомбу в черте города взорвет, если будет знать точно, что прибыль «стрельнет» хотя бы процентов на пятьсот…
Я промолчал.
– От тебя же действительно может потребоваться, чтобы ты еще раз хорошенько поговорил с бывшей женой Игоря, – сказала Лена. – Кое-где концы с концами в их истории плохо сходятся. И еще: помнишь, Игорь кому-то звонил из своей книжки?.. Ну, ты говорил, он искал кого-то из своих клиентов, вроде птицу высокого полета…
– Да. Только он не дозвонился.
– Дай-ка телефон… Что-то он подозрительно новый у тебя…
– А, черт! Конечно… – Я вытащил свою прежнюю трубку, побывавшую в уголовке, включил ее и пролистал историю звонков. Точно, вот тринадцатого, поздно вечером, чей-то набранный номер… – Если бы у меня был мой ноутбук, я бы легко пробил его по базам. В том числе и по старым…
– И оказалось бы, что этот номер принадлежит какой-нибудь бабушке из Красногорска, – заметила Минкеева. – Хотя чем черт не шутит…
Опять появилась незаменимая Ирина. Выслушала поручение, кивнула и отправилась выполнять.
– Твою подругу, кстати, надо вытаскивать, – сказала Минкеева. – Она тут совершенно не при делах оказалась. Я постараюсь действовать аккуратно, ну а тебя, сам понимаешь не мне инструктировать.
Да, у Тигрицы действительно интересно мозги устроены. Минуту назад она определенно намекнула, что ей глубоко плевать на сожженных людей в «неудобных» домах, а тут, понимаешь, такое благородство. Что это? Тоже часть некоего бизнеса? Нет, так грубо эта женщина не должна себя вести…
– С деньгами у тебя, я понимаю, совсем никак, – утвердительно произнесла Лена. – Поэтому я нанимаю тебя для обслуживания этого коттеджа – тут устроен «умный дом», а это значит, что даже холодильники подключены к Сети. Когда-нибудь занимался подобными вещами?
– Редко, – сказал я неохотно. «Умные дома» не обслуживают техники на побегушках, такие как я и Таганцев. У Минкеевой наверняка есть договор с сертифицированным центром той же фирмы, что устанавливает подобные игрушки под ключ. Просто ей неохота предлагать мне деньги просто так – не умеет она это делать, и подозревает, наверное, что мне будет брать их не очень приятно. Пожалуй, она и права, хотя, думаю, меня совесть не заест, перепади мне задарма тысчонка-другая в твердой валюте из закромов этой прекрасной хищницы.
В студию вошла Ирина.
– Елена Андреевна, – сказала она. – Этот номер был два года назад зарегистрирован на имя Ломакиной Агнии Константиновны, тридцать девятого года рождения, проживавшей в Гжели, по адресу Вторая Северная, дом двенадцать.
– А квартира?
– Вероятно, частный дом, – отозвалась Ирина, после чего неслышно испарилась.
– Вот тебе и бабушка из Красногорска, – мрачно произнесла Лена. – Как я и предполагала… Бабушку возьмешь на себя, – обратилась ко мне Тигрица. – Потом, как я уже говорила, Ладу, жену Игоря – тоже. Я попробую аккуратно вскрыть «Обсидиан», а заодно через прокуратуру узнаю, кто такие эти Леха и Олег в действительности. Пришли мне список адресов… И еще… И еще скажи точно, где и кем работает твой сосед по квартире. На него можно детектива натравить – это обойдется почти даром, а свое время лучше потратить на более интересные вещи.
С этим поспорить было невозможно. За исключением одного момента: я хорошо знал, что услуги частных сыщиков обходятся отнюдь не почти даром. Однако я счел за лучшее оставить свое мнение при себе.
От разговора с Минкеевой у меня осталось ощущение неловкости и легкого стыда. И дело, как легко можно понять, вовсе не в том, что я получил денежную подачку от женщины. И даже не в том, что я впервые в жизни вступил в интимную связь по настоятельной рекомендации со стороны. По «указке»… Возможно, мне стало не по себе от осознания того, что мне никогда не иметь и сотой части того материального, чем владеет Лена Минкеева, а может быть, просто от понимания всего абсурда ситуации: вот работяга из Подмосковья и вот «олигарша» с Рублевки, связанные одной целью. И цель эта – найти убийцу средней руки чиновника. Но мои условия в достижении цели оказываются несколько усложненными: во-первых, я ответствен за то, чтобы не навредить ни в чем не повинным людям. Во-вторых, мне нельзя терять время: я хорошо помнил, что сказал капитан Головчук про указания, поступившие от его руководителей: «пока есть мнение, что надо искать настоящих исполнителей», и ключевое слово в этой фразе «пока». Потому что ставки в этой игре на выжигание велики, настоящих исполнителей найти практически нереально, а из человека, подписавшего свое обещание не выезжать из Москвы, в любой момент можно сделать козла отпущения чужих грехов.