Немного радовало, что пистолет мне эти мерзавцы отдали. Немного обнадеживало, что у них, если они не врут, конечно, имеются какие-то рычаги для давления на полицию. Но легче почему-то от осознания этих вещей не становилось. Разве что я надеялся на то, что у Лены рычаги окажутся посерьезнее. Номер того пистолета, кстати, я ей продиктовал, чтобы Тигрица пробила оружие по своим каналам. Оставил ей и записную книжку Игоря, которую мне выдали при выписке – авось найдется что-нибудь интересное. При выписке мне еще выдали чудом уцелевшего котофея и неизвестно чей ключ, тоже, должно быть, выпавший при аварии из кармана Игоря. Эти вещи я Минкеевой отдавать не стал – а зачем?
…День продолжался делами нудными и бессмысленными. Я вывез изуродованную «Гранаду» на авторазбор; из двадцати обзвоненных только один разборщик согласился принять подобный раритет. Мне пришлось оплатить работу эвакуатора, а за труп «Форда» деньги я получил довольно смешные. Затем последовала беседа с биг-боссом «Норденшельда». Аркадий Ильич долго сипел, убеждаясь, что правой рукой я мало что могу делать (о том, чтобы, к примеру, поменять процессор, речь вообще даже не заходила), но будучи человеком порядочным, насколько это вообще возможно для бизнесмена такого пошиба, согласился дать мне две недели оплачиваемого отпуска. Учитывая, что «белый» оклад у меня такой, что житель столицы на него сможет прожить, только если не будет есть вообще, а пить только воду, да и то чужую, нетрудно понять, что намного мое состояние не увеличилось.
И все же, когда дома я сел за стол, и убедился, что ноутбук мой цел, интернет работает, а в холодильнике есть еще початая бутылка водки и пакет пельменей, настроение улучшилось. Я пересчитал наличность, полученную в инстанциях, включая деньги Минкеевой, и убедился, что отпуск вполне смогу провести очень даже весело, если не ходить в казино и не устраивать оргии… После третьей рюмки, выпитой соло (Эдик отъехал по делам, вроде бы служебным) правая рука обрела некоторую подвижность, и я решил даже попробовать прикурить от спички. Сигарету я поджег довольно ловко, но вот коробок после этого удержать не сумел, и спички с сухим шорохом рассыпались по столу. Вспомнив, как хорошо спички помогали думать Штирлицу (согласно фильму), я принялся выкладывать на столе плоские фигурки зверей, примерно как это делал наш разведчик. С той лишь разницей, что у меня, кого бы я ни пытался изобразить – кошку, лисицу или лося, всякий раз почему-то получалась свинья. А поэтому, наверное, и думалось плохо. И действительно, подумал я, опрокинув пятую. Вроде все уже проанализировано и решено. И если бы не Лена, сидел бы я, наверное, сейчас тихо, не сопротивлялся, и с безнадегой ждал, что либо приедут за мной опера, либо наступит двадцать первое ноября. И то и другое – крышка. Спасибо Лене, помогла мне увидеть, что есть и третий вариант. Сопротивляться.
Бабушка из Гжели оказалась примерно такого типа, как мы с Леной и представляли: плохо слышащая, и немногим лучше соображающая. Потеряв полдня на бестолковую поездку, я потерял еще примерно столько же, найдя Ладу и наткнувшись на весьма холодный прием. Информации я получил ноль.
Между тем двадцать пятое подходило к концу, а я ни на минуту не забывал, что сегодня, вернее, завтра в первые же ночные часы, должен загореться дом в Старокаменном переулке. Пока я размышлял, каким образом предотвратить проблемы хотя бы одного отдельно взятого хорошего человека, из раздумий на поверхность реальности меня извлек запах.
Вероятно, вам этот запах тоже хорошо знаком. Вы его часто можете ощущать на вокзалах или около них, чуть реже в транспорте. При виде источника этого запаха вы обычно отводите взгляд и пытаетесь увеличить расстояние между собой и генератором амбре. Впрочем, какое там амбре: от типа, одетого в вытертую кожаную куртку, черную лохматую кепку и обвисшие некогда бежевые брюки несло банальными человеческими испражнениями, хорошо выдержанными и крепко настоянными. Поскольку субъект ехал, как и я, в вагоне метро, не слабо заполненном народом, то оказавшимся поблизости от него было не так просто покинуть зараженную зону. Лица мужчин, оказавшихся в ней, словно окаменели, женщины же задавали немой вопрос: «Ну почему ЭТО у нас пускают в метро?»
Немытый субъект показался мне знакомым. Где-то я его видел, притом совсем недавно, и не в самой лучшей ситуации… Ну да, конечно же, на хате в Люберцах! В той самой берлоге, где мне чуть было не проломили голову. А этого пропойцу называли Амир… Странно, он совсем не похож на азиата, да среди них и пьяниц-то почти не бывает. Погоняло, наверное, просто такое.
На Арбате Амир вдруг засобирался на выход, народ постарался освободить ему дорогу, я же решил проследить за этим типом, поскольку пока ничего более умного в голову не приходило. Амир прошел вдоль перрона, поднялся по эскалатору в верхний вестибюль (полицейские сурово следили за ним взглядами, но приставать не решились), затем оказался на улице, освещаемую в этот час только электрическим светом. Шел этот нелепый человек ни от кого не скрываясь, но я его вряд ли потерял бы даже и в более плотной толпе – запах вел меня словно нить Ариадны. Вот только куда?
И ответ на этот вопрос я получил довольно скоро. Как и полагается, Тесей рано или поздно должен был повстречать Минотавра. Я же встретил сразу двух – то были знакомые львы у подъезда работы моего знакомого Зарецкого. Львы оскалились на Амира, который на секунду остановился возле подъезда и окинул дом взглядом. Затем побрел дальше, свернул в подворотню и, найдя в проходном дворе старую, облезлую скамейку, уселся на нее, нахохлился и прикурил сигаретку, натянув кепку поглубже.
Вот ведь дела! Случайно ли это ходячее чмо оказалось поблизости от дома, которому уготована участь Рейхстага? Что же Амир затевает?
Я рискнул позвонить Лене, но та была чем-то очень занята, и сказала лишь «я перезвоню». Мне только и осталось, что отправить СМС, в нескольких словах изложив ситуацию.
Время шло. Прохожих становилось все меньше, шум с близкого отсюда Арбата постепенно стихал. Около половины двенадцатого в проходной двор, со стороны, противоположной Старокаменному переулку, вполз свет фар, и возле скамейки, на которой дремал Амир, остановилась старенькая «копейка». Из нее вышел некто, открыл багажник и выгрузил рядом с вонючим типом две упаковки полуторалитровых бутылок по шесть штук в каждой. Амир даже не шевелился. Некто захлопнул багажник, сел обратно в машину, и «жигуль», стеная изношенным мотором, покинул двор.
Мне пришлось тоже покинуть двор, потому что в кармане завибрировал телефон, а я совсем не хотел, чтобы меня кто-нибудь слышал.
Звонила Лена.
– Значит, слушай все по порядку, – начала она. – Я не одна, и все в подробностях говорить не могу. Во-первых, уходи оттуда, где ты сейчас, потому что сегодня с этим домом ничего не случится. Во-вторых, я узнала про твоего соседа массу интересного. В частности, куда он ездит в командировки и зачем. В-третьих, я нашла информацию насчет того номера на предмете, понимаешь о чем я?.. Тоже любопытную. Так что давай, езжай домой, завтра увидимся и все обсудим.
– Но… – начал было я.
– Не надо мне говорить «но», – отрезала Тигрица. – Если тебе этого мало, имей в виду, что еще день, и я найду тех двух людей, которые нам очень дороги… Хоть и по-разному. Ты понимаешь?
– Да, конечно, понимаю… – Еще б не понять!
– Поэтому пока все. Действительно, будь лучше сегодня дома, завтра у нас будет много дел.
– Ну скажи хоть примерно, где они могут быть?! – взмолился я.
– Не сейчас.
– Ну хоть намекни, где ты копаешь?