– Здесь? – тихо спросил Эдик, когда мы подошли к одной из дверей. Ориентируясь по коммуникатору, я не более громко произнес «нет». Эта дверь вела в коридор, который, в свою очередь вел к пожарной лестнице, то есть, к месту, которое, по крайней мере в теории, могли посетить посторонние. Именно по этой лестнице спускался Игорь Таганцев, когда удирал из «Обсидиана» в робе сварщика…
– Скорее всего, вон та, – показал я на точно такую же дверь метрах в пятнадцати от первой. Та была едва ли не в самом темном углу парковочного этажа. Кроме того, она была отмечена на схеме как бездействующая и запертая наглухо.
«Я спустился по пожарной лестнице вниз и вышел наружу через парковку», – говорил Игорь. Два взломщика-любителя взялись за дело. Дело провернулось быстро, поскольку ключ с цифрами «1209» подходил к этой двери как нельзя лучше. Но за ней ничего, кроме бойлерной, выглядевшей более стерильно, чем кабинет иного стоматолога, не обнаружилось. Из бойлерной вела еще одна дверь, причем явно наружу. Изнутри ее можно было открыть без особого труда, но делать это было незачем, тем более сейчас, и мы вернулись на парковку.
…Звук неожиданно ожившего лифта ударил по ушам в звенящей тишине. Я даже присел. Эдик тоже присел. Затем мы оба по-тихому отползли еще дальше, в самый угол, где было особенно темно. Не прошло и минуты, как на парковку кто-то прибыл. Неизвестный вышел из лифта, кабина с легким шумом закрылась. Гулко прозвучали неспешные шаги – кто-то двигался в нашу сторону. Я затаил дыхание, но тут мягко стукнули замки блокировки автомобильных дверей, открылась дверь, и кто-то проскользнул в машину. Оглушительно (как мне показалось) захлопнулась дверь, не менее оглушительно взвыл стартер, а двигатель загремел не хуже вертолетного. Впрочем, завели не «Ориджин», а совсем другое авто поблизости… Действительно, странно было бы думать, что в ночь на субботу жизнь здесь совсем уж замирает.
Авто приблизилось к подъемным воротам, в полумрак гаража влетел луч уличной ртутной лампы, затем машина уехала, и ворота закрылись. На этаже вновь воцарилась звенящая тишина.
– Смотри-ка, – сказал Эдик, разгоняя липкий мрак светящимся дисплеем телефона, – еще одна дверь.
Дверь, не отмеченная на карте, была узкой и металлической. А также плотно подогнанной к проему и накрепко запертой. Мы внимательно осмотрели замок и то, что было вокруг него. Никакой электроники. Обычная замочная скважина.
Ни сканер кодов, ни ключ нам тут помочь не могли. Толку не было ни от электромагнитного генератора, по словам Пантюхи, «выносящего моск » любой электронике, ни от брутальных отмычек. Кибернетика в двери отсутствовала, а замок был слишком сложным для двух людей, сроду не промышлявших взломом замков.
Наш военный совет ни к чему не привел: подниматься в офис глупо и опасно; ломать дверь – не более разумное занятие; возвращаться ни с чем – неприятно, да и преждевременно. Может, есть смысл подождать?
Пока мы совещались, кое-кто решил за нас: снова послышался шум лифта, и опять, как в предыдущий раз, некто приблизился к машинам. Но этого типа я узнал – бандитскую рожу и пружинящую походку Олега мне трудно было спутать с чьими-то другими. Шаря в карманах, Олег приблизился к машине Минкеевой, щелкнул центральным замком (старомодный брелок сигналки два раза пискнул), и открыл правую переднюю дверь. И надо было понять его удивление, когда в затылок ему уперлось что-то твердое, а из-за левого борта «Тойоты» высунулась страшная рожа в полумаске, подсвеченная снизу. Попробуйте, кстати, осветить с подбородка хоть самое симпатичное лицо – все равно увидите только маньяка-убийцу. Рожа принадлежала Эдику. Твердый ствол – газовому пистолету, который я держал в левой руке.
Олег, как и следовало ожидать, не подал вида, что испугался. Он только негромко вздохнул, словно от досады.
– Отойди от машины. Задом, не быстро – Вот так… – зловещим шепотом потребовал Эдик. – Положь руки на затылок… И иди в левый от тебя угол… Вот так, давай.
Олег, ступая словно робот, побрел по направлению к узкой двери. И, когда почти уперся в нее, Эдик потребовал:
– Открывай.
– Вы че, пацаны, с дуба рухнули? – осведомился Олег.
– Открывай, – повторил Эдик. Я пока что не подавал голоса – неизвестно еще, какие рефлексы сработают у этого головореза, узнай он меня.
– Чем я ее открою? Пальцем, что ли?
– Да хоть бы и так, – согласился Эдик.
– Может, научишь? – послышался злобный вопрос.
– Щас я тебя научу, – обещание прозвучало не менее злобно.
Олег грязно выругался.
– Но ключа у меня все равно нет! Я че – таскаю его с собой, по-твоему?
– Конечно, таскаешь, – уверенно заявил Эдик. – Или открывай, или сейчас ляжешь, а я все равно открою сам.
Олег выругался еще более грязно, загремел ключами. До меня донесся металлический лязг, замок дважды щелкнул, дверной проем осветился тусклым желтым прямоугольником. Я вздохнул, точно так же, как Олег минуту назад, и опустил рукоятку пистолета ему на голову. Надо сказать, с большим удовольствием.
Бандит кулем повалился на пол.
– Ты уверен, что это надо было делать именно сейчас? – поинтересовался Эдик.
– Абсолютно.
– И куда его денем? Здесь же не бросишь?
– А давай в «Тойоту» его запихнем, в багажник!
– И то дело…
Предварительно сделав и отправив несколько снимков, мы связали капроновым шнуром руки и ноги Олега, запихнули в рот платок и для верности еще залепили рот скотчем. Вообще-то скотчем можно связать человека целиком, это даже надежнее будет, чем веревкой, но уж больно громко визжит скотч, когда его быстро и помногу разматываешь! А я хотел соблюдать тишину.
Багажник «Ориджина» был надежно заперт; почему-то ни ключом, ни из салона я его открыть не сумел. Видимо, тут имелась неизвестная мне блокировка. Поэтому мы закинули Олега на пол салона, между задним сиденьем и спинками передних. Сами вернулись к открытой двери. В машине я рискнул оставить и электромагнитный излучатель – он, как я решил, вряд ли уже мог пригодиться, а вот помешать мог – все же размером почти с половину блока сигарет. Зато излишне говорить, что ключи из карманов Олега перекочевали в наши.
В маленьком холле за стальной дверью было не более светло, нежели на парковке. Неяркий светильник в потолке освещал еще две двери, точно такие же, как та, через которую мы прошли сюда. Я закрыл эту дверь и повернулся к Эдику:
– Которую из них попробуем?
– Вот, не зря я тебе говорил, что ты преждевременно вырубил этого парня… – Давай попробуем вот эту…
И, не дожидаясь моего согласия, попробовал вставить ключ из трофейной связки в скважину… Еще один… Третий ключ повернулся. Эдик потянул ручку на себя. Я успел заметить, что внутри темно и тихо. Светились только красные светодиоды под потолком и в углах. Почему-то в голову сразу полезли неприятные мысли о контурах сигнализации, которые могли быть не отмечены на комендантском плане здания. Впрочем, один из красных огоньков всего лишь показывал клавишу выключателя. Я протянул руку и ткнул пальцем.
Вспыхнувшие люминесцентные лампы осветили довольно спартанскую канцелярскую обстановку: заваленный хламом стол, пару офисных стульев и сейф. Комната была безлюдной. И представляла собой тупик: сюда вела только одна дверь – та, через порог которой переступил я.
– Ничего тут нет, – проворчал из-за моей спины Эдик, сделав снимок. – Сейчас открою другую…
А вслед за этим что-то произошло. И произошло уж слишком быстро. Короткий стук, чей-то галдеж и удар в шею, сваливший меня с ног – все это заняло не более секунды. Я рухнул ничком на грязное ковровое покрытие, почувствовал, как мне завернули левую руку за спину (вероятно, завернули и правую, но этого я не почувствовал), а затем подняли и поставили вертикально.
Прямо перед собой я увидел хмурого типа в серовато-синей куртке и такого же цвета штанах. Из-под куртки сиял белоснежный воротничок рубашки с галстуком цвета виски. Над левым нагрудным карманом куртки были нашиты желто-зеленые буквы «СБ ЗАО Обсидиан», а на рукаве виднелся поднадоевший знак – нечто среднее между трезубцем и перевернутой лилией. Человек, облаченный в эту форму, выглядел обыкновенно – «среднего роста, плечистый и крепкий». На широком невыразительном лице обнаружились небольшие черные усы. На черной же шевелюре сверху намечалась лысина.