Мне снятся дивные сны. Домик в лесу, камин, пушистый ковер, бокалы, и я в объятиях любимого медведя.
- Я не хочу просыпаться, - дую губы.
- Ты умная девочка, прелесть моя, - усмехается, гладя мою кожу, Давид. - И прекрасно понимаешь, что это не может длиться вечно.
- Может, - говорю упрямо. - Мне хорошо здесь, с тобой.
- Во сне? Ты же понимаешь, что спишь, детка.
- Мои сны лучше реальности, - хмыкаю горько.
- С чего ты взяла, что я не рядом с тобой в реальности?
- Да прекрати. Я уже большая девочка, и прекрасно понимаю, что к чему. Такое может происходить только в моем сне.
- А ты проверь, - звучит на ухо дерзко и мне прилетает сильный толчок в спину. Я разливаю красное вино на белоснежный ковер.
И резко просыпаюсь.
- Сволочь ты, Каримов, - бубню раздраженно, не открывая глаз, и вдруг слышу задорное.
- Который? Старший, младший, главный? Ты уточняй, нас тут трое.
Я резко распахиваю глаза и тут же краснею. Первым вижу его.
Свет очей моих.
Затем ржущего Тимура. И добродушно улыбающегося деда.
- Жива, красавица. Ай да красотка, тебе идёт больничная роба. Даже в ней хороша.
Дед улыбается и подмигивает мне.
- Мы так и не прояснили, кому прилетело, - веселится Тимур.
- Тебе, - вредничаю, бросив это ему. И тут же улыбаюсь их деду. - Рада вас видеть. Как вы с этими двумя несносными мальчишками справляетесь - ума не приложу.
- В семье должен быть один генерал. Я пока свои полномочия не передавал. И не собираюсь, - дед слишком дерзко смотрит на внуков.
- Мне и в сержантах неплохо, - ехидничает Давид.
- Мне и подавно, - посмеивается Тимур. - Сашуль, тебе душно не стало от всего этого тестостерона?
- После температуры в сорок? О нет. Вы как глоток свежего воздуха. А я как стейк степени максимальной степени прожарки. Как ребра? - смотрю на Давида.
Стоит на своих двоих, цвет лица ровный. Подпухшая губа почти зажила.
- Хочешь отработать на мне обещанные удары? - ухмыляется и смотрит равнодушно.
- Я обещала тебе удары? Совсем плоха, не помню такого, - хмыкаю нервно.
Опять от ответа уходит. Невыносим.
- До свадьбы заживут, - отвечает за него Тимур.
- Ну да, - скалится Давид, - Поварёнок уже прилетал или его не пустили к тебе, моя прелесть?
- У тебя есть личный повар? - удивляется Тимур.
- Есть, - киваю, скользнув взглядом по лицу Давида, - но едва ли ему по зубам охрана Каримовых. Да и не муж он мне, чтоб его ко мне в палату пропускали.
- А хочешь замуж, девочка? - спрашивает вдруг дед.
Я недоуменно сдвигаю брови.
- Эмм... А что?
Старший из семейства кладет ладони на спину внуков, и торжественно заявляет.
- Может из этих бобылей который сгодится?
Я начинаю смеяться, рассматривая офигевших братьев. Кажется, жар здесь не только у меня.
- Ты подожди смеяться, присмотрись, - настаивает их дед.
- Это по типу: стерпится - слюбится, - фыркает недовольно Давид и делает шаг назад, - я пас.
- А я не против, - ржет Тимур. - Стать на одно колено?
- Ты подожди брюки пачкать, - дед едва не схватил его за шиворот.
Я угораю до колик в животе.
- Так, ладно, когда ворвется человек с камерой и скажет, что все это розыгрыш?
- Я серьезно. У этого, - кивает на Тимура, - то еще шансы есть, а этот списанный товар.
Я хохочу просто на всю палату, глядя на "списанный товар", который недовольно скривился.
- Вот к нему присмотрись, - продолжает дед. - Это он свиду гремучий, зато хорошим защитником будет.
- Так, баста. Проведали, пора и честь знать, - рявкает Давид.
На стул ставит пакет и презентует:
- Апельсины, мандарины, киви. Выздоравливай. А мне пора.
- Куда торопишься, внучек? - смотрит на него лукаво дед. - Девочка так хороша, что испугался?
- Ладно вам измываться над бедным мужчиной, - смеюсь ехидно, - смотрите как побледнел.
- Счастью своему не верит, - ржет Тимур, глядя на злого Давида.
Я сузила глаза и посмотрела на него. Слишком ему весело. Не вместе ли с дедом они придумали поиздеваться над Давидом.