– И так как ни одна из похищенных девушек перед смертью не рассказала о действиях или даже словах со стороны своих похитителей… – он задумчиво замолкает, до последнего сомневаясь в том, стоит ли вываливать на женщину свои логические умозаключения… вернее стоит ли ей их доверять. Чтобы не вышел такой же косяк, как с проверкой группы крови. – Вывода можно сделать аж три, только один из которых правильный: первый – им просто угрожали расправой над близкими, из-за чего они могли подумать, будто собственная смерть оградит родных от опасности.
Но в таком случае планомерно возникает вопрос – есть ли в этом смысл? Какой важной информацией обладают обычные проститутки, если им угрожают и доводят до самоубийства? И какая может быть выгода, если все заканчивают жизнь самоубийством?
– Второй вариант – то, что с девушками сделали было настолько страшно и унизительно, – хотя, казалось бы, какой порог унижения может быть у шлюхи, которая за деньги будет стелиться под кого угодно. – … что они просто не хотели, чтобы кто-нибудь об этом знал, пока они живы.
И здесь тоже появляются несостыковки: насколько Айзава осведомлён, тела девушек были в ужасном состоянии, однако это касалось только отдельных частей, которые исключали варианты насильственного удержания: никаких следов от верёвок, ремней, цепей или ещё чего-нибудь в таком духе, не было и в помине.
Из чего следует третий – самый возможный из всех вариант.
– Последний вывод совмещает первые два: путём шантажа их добровольно заставляли что-то делать и вынуждали держать рот на замке.
– Разве не проще в таком случае убивать, а не заставлять молчать? – женщина задумчиво поджимает губы и немного хмурится, внимательно вслушиваясь в каждое слово и стараясь уловить общую суть сказанного, продумывая собственные предположения. – Какой толк оставлять за собой живых свидетельниц и улики?
Айзава не уверен, что злоумышленники оставляют улики: скорее они ставят какую-то цель, для которой нужно сохранить эти жизни.
И если это в действительности так, то результат будет таков:
– После двух случаев самоубийства, следующие девушки из списка уже не вернутся.
Мадам выглядит чересчур бледной – жемчужная кожа теперь отливает болезненной серостью. В голове у неё, кажется, не может прижиться сама идея того, что кто-то из её подопечных будет снова похищен, и на этот раз уже не будет возвращён.
– Почему именно Камелия? – она в один глоток допивает вино, которое теперь наверняка не кажется таким уж вкусным, и крепко затягивается, нервно поднося мундштук к губам. – Почему мои девочки?
Обречённую глупость вопроса ей не даёт понять страх, к чему Шота сейчас относится с пониманием, поэтому без предрассудков предоставляет полноценный ответ:
– Потому что о них никто не будет волноваться. Все девушки либо сироты, либо брошены. Вашему бару просто не повезло.
Это действительно так:
Не повезло быть тем заведением, которому неплохо так светят проблемы с законом в случае, если они решат обратиться в полицию.
Не повезло стать ненормальным ресурсом Лиги Злодеев – не важно, в чём.
Попросту не повезло существовать в рамках нынешней хронологии – здесь и сейчас.
Но паршиво здесь вовсе не то, что они не знают мотивов.
А то, что все дела, касающиеся Лиги Злодеев и её деятельности – это целиком и полностью то поле, которое методично вспахивает городская полиция. Старый знакомый Всесильного – Тсукаучи – обозначил это очень отчётливо после инцидента, случившегося с преподавателями и студентами в USJ.
Айзава не сомневается ни разу, что они отыщут логово злодеев и разберутся с этой надоедливой болячкой на теле человечества. Однако своевременность этого события внушает опасения. К тому времени злодеи уже могут добиться поставленной цели, связанной с сотрудниками Камелии.
Мадам понимает это так же отчётливо.
Теперь – когда она наконец-то осознаёт то, что стояло за давней попыткой Нико убедить её принять крайние меры, потому что другого, более приемлемого, выхода просто не остаётся.
– Я закрываю Камелию, – женщина, к большому уважению Айзавы, твёрдо решает любой ценой обезопасить своих подопечных, которые могут стать жертвами. – … и поэтому прошу вас: сделайте всё возможное, чтобы мои драгоценные девочки остались целы и невредимы. Даже если ради этого придётся связаться с полицией – защитите нас.
Ведь на это и нацелено само существование героев.
========== X. Пан или пропал. ==========
xviii. Nothing But Thieves – Graveyard Whistling.
Совершенно не спится.
Нико тревожно крутится с одного бока на другой, стараясь одновременно с этим не потревожить измотанного Айзаву, который безмятежно дремлет рядом с ней, упираясь коленями в стенку и положив на голову подушку, чтобы заглушить посторонние шумы. Девушка честно пытается вести себя тихо и спокойно, но сон никак не приходит к её взбудораженному непонятным волнением организму, поэтому Суо неустанно мнёт в ладонях край футболки и нервно кусает губы, зубами сдирая с них тонкую шелуху сухой кожи, оставляя на языке солёный привкус меди.
Мысли хаотично носятся по черепной коробке назойливым, жужжащим вихрем, из-за чего Нико раздражённо ворочается, неуютно пристраивается и никак не может вверить сознание в объятия уютных снов без сновидений.
Лёгкие мерзко зудятся изнутри: от нервной бессонницы и желания усмирить лёгкую волнительную дрожь знатной порцией никотина. Нико силой воли отрывает взгляд от пачки сигарет, небрежно кинутой на стол рядом с компьютером, и терпеливо вздыхает. Она изо всех сил пытается не поддаться искушению, потому что впервые с того момента, как попробовала табак, хочет по собственной воле избавиться от этой единственной своей пагубной привычки.
Но разве можно надеяться на положительный результат с первого раза? Особенно, если не выкинул в мусор средство, губящее молодой организм?
Вот и Нико знает, что нет.
Её выдержки хватает ещё на лишнюю четверть часа возни, прежде чем пальцы начинают нестерпимо чесаться от желания покрутить в них тонкий бумажный цилиндр, до отказа набитый табаком.
В конце концов всё сводится к тому, что Суо мышиной поступью крадётся к столу, постоянно воровато оглядываясь в сторону кровати, бесшумно хватает сигареты и зажигалку, и выскальзывает на балкон, совершенно не заботясь о том, что может замёрзнуть – даже летом ночи частенько бывают холодны, а внешний вид девушки не располагает к прогулкам по улице.
У Нико на сердце чересчур неспокойно для такой прекрасной, наполненной умиротворением и тишиной, ночи. И от того жалкой иронией питаются любые суждения – насколько сильно абсолютный штиль вызывает дисбаланс между тревогой и спокойствием, делая значительный перевес в сторону первого: внутренности мерзко тянет бетонными глыбами вниз – прямиком к тазовым костям – а в голове вязко пульсирует глухая, монотонная боль, давящая на виски изнутри.
Нехорошо это. Особенно сейчас – накануне отъезда Айзавы.
– … Да что за чертовщина творится в моей жизни? – обречённо вздохнув, мямлит себе под нос Суо, низко опустив голову. – Только было я решила, что могу пожить спокойно, как вдруг опять случается какое-то дерьмо.
Безумная полоса – череда удач/неудач – в понимании девушки приобретает какие-то совсем уж дикие, лихие обороты и тормозить на достигнутом явно не собирается. Нико действительно хочет верить в лучшее, однако пока что в её голове складываются лишь самые худшие предположения и прогнозы на будущее.
Она неуютно ёжится и медленно подносит ко рту тёплый фильтр сигареты. Ядовитый смог стекает по горлу, вползает в лёгкие, стелется в них удушливой отравой и сливается в единое целое с сеткой сине-красных артерий и вен на изнаночной стороне.
– Ну, и чего тебе не спится в этот раз?