— Я включил бойлер, — сказал парень, выходя из гостинной и проходя мимо. — Горячая вода будет минут через сорок. Может сходим пройтись?
Девушка не возражала. Они вышли из дома, покинули участок, притворив за собой скрипучую калитку, и отправились на долгую прогулку. Кире было интересно пройтись по лесу к реке, но уже темнело, и эту экскурсию молодые люди решили отложить на завтра.
Знойная жара летнего дня, начала сменятся приятной прохладой летнего вечера. Был слышен гул пролетающих мимо жуков, воздух постепенно наполнялся писком комаров и стрекотанием других насекомых. Для девушки это все было похоже на сказку — у ее семьи никогда не было дачи, в связи с чем она крайне редко имела возможность выбраться на природу. И теперь ей казалось, словно она оказалась внутри одной из тех фотографий, который видела в Интернете.
Их запойного соседа Саши на дороге уже не было, а значит, он вполне благополучно смог добраться домой, как изначально и сказал Дима. Ребята прошли центральную площадь, и пошли дальше по улице. Периодически возникала беседа, однако она очень быстро прекращалась сама по себе. Царящая вокруг атмосфера завлекала скорее к созерцанию, нежели к разговору.
Кира рассматривала дома, которые стояли вдоль дороги. Каких только строений здесь не было! Маленькие дачи и большие загородные дома, а небольшие обветшавшие домики стояли по соседству с огромными особняками.
— Поселок очень старый, — рассказывал парень. — Можно даже сказать исторический.
Девушка улыбнулась. Ее парень увлекался историей, и любил рассказывать всякие интересные вещи про разные места. Он не особо интересовался датами, и политической историей, скорее ему было интересно история конкретных мест. Он любил узнавать и представлять себе, что же было ранее на том или ином месте, какие события и людей видели эти места. Девушка любила слушать его рассказы, которые всегда были очень увлекательными. Вот и сейчас его было не остановить.
— У нас здесь раньше были дома, которым по 200—300 лет было. Но их разворовывали понемногу, а потом и вовсе снесли. А вообще поселку не меньше лет, чем столице, я уверен в этом. После крещения тут было языческое село, которое потом было уничтожено бравыми христианами, а население было сожжено, все до единого человека. И потом понемногу образовался уже вот этот поселок, который в советское время преобразовали в дачный кооператив.
— А дачу твои дедушка с бабушкой тут как получили?
— Да бесплатно получили, — улыбнулся парень. — Тут прабабушка в селе жила, и бабушка с дедушкой изначально получили здесь дом как раз для того, чтобы ближе к ней быть. И помогать.
— Она где-то рядом жила?
— Да, но сейчас там просто лес. Дома снесли, и границу кооператива немного передвинули, ну и со временем все это просто заросло. Будем по лесу гулять, увидишь, там и до сих пор есть остатки старых домов, но какой именно из них принадлежал моей прабабушке — я не знаю.
А вон там, на холме, — Дима указал пальцем на небольшую гору, нависшую над поселком, — и до сих пор есть несколько языческих капищ. Там детвора и неформалы любят лазить, в магию играть. Там на самом капище уже гораздо больше пустых бутылок, чем тех древних идолов. Одного вообще зачем-то взяли и подожгли, а он там лет 300 стоял до этого. У нас люди какие-то неугомонные.
Кира слушала рассказ парня, и в ее воображении словно появлялись картины событий тех дней. Набеги христиан на мирное языческое поселение, жестокое убийство всех жителей и постройка через некоторое время на этом месте села. Дима умел делать любой свой рассказ увлекательным, и она была так увлечена, что практически перестала замечать все остальное, что происходило вокруг. Она даже не заметила, как они вернулись обратно к дому, и в себя ее привел только скрип открываемой калитки.
Молодые люди зашли в дом, и в его окнах загорелся свет. В окне было видно силуэты молодых людей, которые вместе ужинали и дурачились, так весело и беззаботно, как может дурачиться только молодость. Молодость, которая находится в расцвете своих сил, и которой все нипочем. Вечерний закат постепенно сменился ночной тьмой, когда свет на кухне погас, и засветилось окошко на втором этаже — в спальне. Где-то там, за этим окном была любовь — но нет смысла описывать в подробностях крайние формы этой любви, которые так часто свойственны молодому поколению.
Последний порыв ветра всколыхнул ветви старой яблони, зашелестела листва, однако уже через секунду над участком нависла тишина, и лишь насекомые продолжали стрекотать в высокой зеленой траве. Окошко на втором этаже погасло, и участок погрузился в полную темноту. Ночь захватила весь этот маленький мирок в свою власть, и никто не мог больше ей сопротивляться.