Впервые изменив обыкновению, она не стала заниматься ни костром, ни ужином, а двинулась к реке. Туда, где деревья надежно укрывали от посторонних взглядов.
Может, хоть вода частично смоет груз дневных проблем? Убедившись, что следом никто не пошел, Найя разделась и вошла в реку. Зашипела от холода, но не вышла на берег. Постепенно привыкнув к температуре, начала споласкивать тело и волосы.
Уже хотела выходить, когда уловила чье-то приближение. Причем осознание, чью именно ауру она почувствовала, будто парализовало.
Вместо того чтобы кинуться на берег и одеться, застыла столбом. Даже холода в этот момент не чувствовала – настолько опалило жаром от близости того, кого стоило избегать.
В зоне видимости Саймона не было, но она знала, что он здесь. Остановился за кустами и смотрит.
Найя сама не понимала, что на нее нашло. Вместо того чтобы скрыть наготу, войдя в воду глубже, плавно и величественно вышла на берег. Изогнулась, отжимая длинные волосы и принимая как можно более соблазнительную позу.
Ощутив исходящие от наблюдающего за ней мужчины эмоции: восхищение, желание, неловкость, – едва заметно усмехнулась.
– И долго будешь подглядывать? – хмыкнула, потянувшись за одеждой.
Саймон чертыхнулся, но вышел на открытое пространство, щедро залитое лунным светом.
– Прости. Я не собирался подглядывать, – он демонстративно устремил взгляд в сторону, чтобы слишком нагло не пялиться на ее обнаженное тело. – Хотел просто поговорить. Решил, что если застану тебя за чем-то деликатным, уйду.
– Но ведь не ушел? – насмешливо заметила Найя, надевая штаны и рубаху.
– Уж больно зрелище предстало восхитительное! – усмехнулся он, все же повернув к ней голову.
Его глаза чуть светились огненными сполохами – сказывалась таящаяся внутри магическая сила. Он сейчас казался не обычным человеком, а духом этого места. Грозным, но безумно привлекательным!
Похоже, нечто подобное ощущал и Саймон. Он не мог глаз от нее отвести. И от этого взгляда Найю опаляло жаром до такой степени, что о недавнем холоде даже не вспоминала.
– В лунном свете твоя красота кажется и вовсе нереальной, – хрипло сказал Саймон, приблизившись почти вплотную и потянувшись к ней рукой.
Найя замерла, не решаясь ни оттолкнуть, ни податься навстречу. Внутри снова началась безумная борьба с самой собой.
Его рука коснулась ее щеки, отвела мокрую прядь, погладила. По коже Найи будто искорки пробежали, а дыхание стало более учащенным.
Не в силах бороться с самой собой, она все-таки подалась вперед и тут же очутилась в кольце сильных горячих рук.
– И о чем ты хотел поговорить? – выдохнула, с трудом цепляясь за остатки разума.
Оттолкнуть и высвободиться было выше ее сил. Слишком хорошо и уютно было стоять вот так!
– После нашего последнего разговора ты меня упорно игнорировала, – удерживая ее за талию одной рукой, шепнул он.
Вторая рука продолжала ласкать лицо, теперь переместившись к губам. Большой палец мягко обводил их контуры.
– А ты ожидал чего-то иного?
Найя все же попыталась отстраниться, но Саймон не позволил. А она не захотела удвоить усилия и стряхнуть наглые руки со своего тела.
– Не ожидал. Но надеялся, – шепнул он, склонившись к самому ее уху. – Ты мне слишком понравилась, чтобы так легко смириться.
– И что же ты сделаешь, чтобы я передумала? – Найя ужаснулась, услышав в собственном голосе призывные нотки.
Глаза Саймона полыхнули еще ярче. Властно приподняв ее подбородок, он накрыл губы девушки своими и еще сильнее прижал к себе. Так, что она едва дышать могла.
Поневоле поддавшись напору мужчины, Найя разомкнула губы. Однако он не спешил углублять поцелуй. Наоборот, стал действовать более нежно и осторожно. Исследовал поочередно верхнюю и нижнюю губу, чуть втягивая и посасывая.
Не выдержав, Найя сама подалась навстречу своим языком. Он тут же откликнулся, проникая внутрь ее рта и исследуя новую территорию, куда его сами позвали.
У Найи подкашивались ноги от наплыва ощущений. Если бы судорожно не цеплялась за плечи Саймона, наверное, упала бы.
Нет, конечно, она целовалась и раньше. Это единственное, что позволяла ухаживающим за ней мужчинам. Хоть и не всем, а тем, кто хоть немного нравился. Но никогда прежде не испытывала при этом чего-то подобного.
Внутри разгорался пожар, с которым она ничего не могла поделать. Тело явно желало еще большего. Настолько сильно, что это казалось даже болезненным.
Полузастегнутая рубашка на груди лишь усугубляла ее состояние. Обнаженная кожа в том месте, в каком соприкасалась с Саймоном напрямую, стала необычайно чувствительной. Горошинки ее грудей затвердели. Ей хотелось тереться ими не о грубую ткань одежды, а об обнаженную кожу мужчины.