«Это.. Это что, Вирджиния Холлворд?!» Мэл не была хозяйкой ни своим эмоциям, ни громкому голосу. «Пожалуйста, представь меня… Умоляю, это очень важно…» Оставалось надеяться, что девчонке хватит ума не выпалить первое, что придет в голову.
Кто-то выдохнул у нее над ухом так, что у нее перехватило дыхание. Как будто бархатное тепло любящих объятий пронизало ее тело в считанные секунды, пройдясь по каждому нерву, как электрический ток, оставляя послевкусие томного блаженства в каждой клеточке. Это было невообразимо. Кто способен делать подобное… Голосом?
Блондин с вьющимися локонами приник к ней со спины, приобнимая за плечи, и нежно коснулся ее щеки своей, пристраивая подбородок на расшитом жемчугом наплечнике.
Это Луис. Она ждала его с нетерпением, но после такого появления едва могла стоять на подкашивающихся ногах. Он оплел ее руками, прижимая к себе, и сердце Вирджинии забилось так быстро, что, казалось, ничье вокруг не билось вовсе.
— Виииир-джиии-ниии-яяя, — голос, как невесомый шелест листвы перед полуденным безмолвием. Он склоняется над ней, и солнце путается в его волосах, превращая их в шелковистое золото. Зарываешься в них пальцами, обнимая его голову, прижимая его груди и получая в ответ особенный поцелуй.
— Достаточно, Луис.
Фраза вырвала ее из морока, возвращая в «Шуберт». Мэл и ее спутник стояли перед ними.
— Будем надеяться, что твое беспринципное поведение не показалось гостям чересчур вызывающим.
Эти интонации. Джеймс? Но он не выглядел как Джеймс. Он делает то же самое, что и она. Это их постановка, и вроде бы все идет как нужно.
Луис встал с ней плечом к плечу, прижав к себе еще сильнее назло наглецу, посмевшего прервать его.
— Сколько лет, сколько зим. Давненько ты не выползал из своего темного пыльного уголка. Это из-за меня? — Луи захлопал ресницами, свободной рукой наигранно коснулся груди. — Я польщен! Ты и в этот раз намерен испоганить мое свидание своей отвратительной рожей.
— Какой же ты напыщенный идиот. Не следовало соваться в Бостон. Думал, никто не узнает?
— Эй, вы оба, прекратите.
Мэл встала между ними — к всеобщему удивлению. Мало кто осмелился бы сунуться между молотом и наковальней в момент перепалки. Это было глупо, необдуманно и опасно!
— Понимаю, что вы все – какие-то важные шишки, но публика собралась здесь, чтобы хорошо провести время. Так что, если только вы не собирались устроить зрелищный бой топлес прямо посреди закусок и мисок пунша, не тратьте ни свое, ни наше время.
Банкетный зал на несколько мучительных секунд погрузился в молчание. И тогда Луис рассмеялся, громко, во весь голос, запрокинув золотую шевелюру. Странно, алогично, но его смех каким-то образом казался звонкой трелью соловьев.
— Ди, где ты достал такое сокровище? Мне просто жизненно необходимо знать поставщика!
Но Мэл было все равно. Даже если оказалась здесь случайно, запрыгнув в вагон последний момент по какому-то невероятному стечению обстоятельств, она не планировала уходить без новых знакомств и пафосных историй.
— Мелани Отом. Я подруга и соседка одной невероятной актрисы, Даяны Грей. Ну вы, конечно же, знаете ее.
— О, Даяна Грей исключительно талантлива для театральной актрисы.
Явно задетый своей неосведомленностью, Луис попытался отыграться.
— Пф, ваша бедняжка разве сравнится с мисс Холлворд? Кажется, мы слишком долго игнорируем ее присутствие, и совершенно незаслуженно.
Джеймс, выглядевший не как Джеймс, дрогнул. Снова, еще. Гулкий и булькающий смешок, по-своему жуткий.
— Ты и правда не узнал собственную любовницу?
Луис взглянул на «Вирджинию», и актриса сняла маску, сказав привычным голосом Даяны:
— Хотите автограф?
Золотой юноша отшатнулся от нее, как от прокаженной, чуть не рухнув на пол, утягивая за собой скатерть с ближайшего стола. Звон бьющейся посуды смешивался с клокочущими глубоко в глотке хриплыми смешками.
— Ты настолько похотлив и безалаберен, что тебя обвела вокруг пальца простая смертная. Какое же ты ничтожество! Ты сам это подтвердил!
Не заботясь о внешнем виде, Морель поднялся и поспешил к выходу, будто загнанный зверь, рвущийся из едва не захлопнувшейся западни.
Актриса не знала, как ей себя чувствовать: использованной, оскорбленной или триумфально празднующей удавшуюся аферу. Это ее выход из тени безвестности. После такого о ней заговорят.
— Он… В порядке? Может, это было слишком?
— Ничего, ему не выбраться.
Мэл не успела спросить, что он имел ввиду.
Прогремел взрыв. Декоративный текстиль на стенах мгновенно подхватил пламя, перенося его под потолок и крепление люстр. После следующего взрыва свет в зале погас.