А если нет — она сама все закончит, быстро и безболезненно.
***
Снова — пятно света в темной общей гримерке.
Накраситься — водить по лицу привычно, бездумно, под звуки разговоров и беспочвенных сплетен.
Выйти из-за темных кулис на обветшалую сцену подвального театра — вряд ли это законное заведение, но они платили, и ей было все равно.
Чем мрачнее фон, тем ярче будет ее триумф.
«Ты существуешь только благодаря мне и мною же пренебрегаешь!»
Актриса играет служанку, служанка играет госпожу, а другая служанка играет ее — до тех пор, пока обе не зайдут слишком далеко.
«Я могу сделать, чтобы ты перестала существовать. Но я добра, прекрасна, и я презираю тебя. А отчаянье любовницы делает меня еще прекрасней!»
И тогда они обе погибнут, и актриса будет свободна — до следующей постановки, где она вместе с гримом наденет новую маску и снова станет кем-то другим, кем-то более настоящим.
Поклон для почти пустого зала. Никто не покинул мест — это хорошо. Для Даяны Грей даже аплодировали — громче, чем для трех ее коллег. Но это ничего не значит. Она знает, что умеет нравиться и играет отлично.
Был ли среди них кто-то особенный?
Может быть.
Она рухнула на табурет, чувствуя, как ноги и руки тяжелы, а на плечи навалилась усталость. Нужно смыть грим, а это займет какое-то время. Сделай, и затем сможешь отдохнуть. Делай — и время пройдет быстрее.
На краю зеркала отразилось красное пятно.
Перед гримеркой, не смея войти внутрь, стоял курьер с огромным букетом алых роз. Он не с первого раза, но все же достал лист с поручением, и прочитал:
— «Шарлотта Дрейк». Есть здесь мисс Дрейк?
Она оглянулась.
Перехватив ее взгляд, он без колебаний приблизился и, водрузив букет на стол, поднес ей лист на планшете вместе с ручкой.
Она расписалась — не задумываясь, как именно, выискивая взглядом строку с именем отправителя.
«Салливан Д. Прайс».
Кивнув, курьер пожелал доброй ночи и ушел так же быстро, как появился.
Вот оно. Это ее шанс.
Жар софитов, вспышки фотоаппаратов и оглушительные аплодисменты.
3.
Сколько просмотров, кастингов и интервью нужно пройти, чтобы стать знаменитым?
Конечно, это неправильный вопрос. Вернее будет: что ты делаешь и на что готов, чтобы стать кем-то важным, особенным, неповторимым?
Актриса смотрела на свое отражение — мутный образ на поверхности черного крепкого кофе. На другом конце бара официант протирал стойку, зевая. Пять утра — слишком поздно (или рано), чтобы кто-то настойчиво требовал его внимания.
Он вяло прошел к холодильнику и потянулся к радио — переключил спокойную классику на новости. Опомнившись, взглянул на девушку — актриса безразлично пожала плечом.
Ей было все равно. Просто не хотелось возвращаться домой.
Он едва отнял руку от приемника, как череда помех заставила его еще поколдовать над настойкой. Актриса закрыла глаза, вслушиваясь в белый шум, из которого проклевывались то обрывки фраз, то звуки симфоний, то бодрые ансамбли вперемешку с бессмысленным шумом. Нити радиопередач смешивались в неразборчивый хаос и выходили из него по команде, теряя и обретая форму, снова и снова. Внятный образ распадался на фрагменты и собирал себя во что-то совершенно иное по характеру, ритму и голосу. Идеальный актер.
Она знала, что должна чувствовать вне сцены — растерянная, почти отчаявшаяся девушка на пути к волшебной мечте. И каждый раз встречая кого-то, кто обещает ей помощь, оказывается обманутой. Исключительно драматическая роль, даже своего рода трагическая.
Ей нравились трагические сюжеты. Она считала их красивыми. Только вот публике больше по душе истории успеха и счастливые финалы, где герои получают что хотят. Иначе ты неудачник и ничтожество, не достойный стать кем-то важным. Засчитывается только победа.
«…и ничего больше! Однако от политической ситуации в мире — к нашей светской хронике. Угадайте, что объединит Андре Де Тота, Клифта Монтгомери и Вирджинию Холлворд? Спешу вас огорчить: нет, к сожалению, не будущий оскароносный фильм…»
Актриса подняла голову. Вышло неожиданно резко, раз официант подпрыгнул на месте от ее внезапного движения. Его рассеянность и пугливость все еще можно свалить на недостаток сна, если бы актриса не услышала то, что с полоборота превращало ее в бешеную собаку.
Вирджиния Холлворд. Богачка-наследница, дочь архитектора с королевской кровью и актрисы с Бродвея. Попасть в театр, а затем и в Голливуд ей удалось невероятно быстро.