Прайс продолжал:
— Ровно как с ним и с несколькими другими счастливчиками, я обратил внимание на вас. На вашу исключительную манеру проявляться на сцене как кто-то иной.
— Вы считаете, что у меня дар?
— Навык перевоплощения, отточенный годами. Но это не самое примечательное в вас.
Что же ещё? Он выдержал драматичную паузу, словно подталкивая ее озвучить вопрос, но она молчала, выжидая. Что еще он нашел в ней, что так провоцирует его интерес?
— Только не предполагайте, что это связано с сексом. Эти вещи меня не интересуют — по крайней мере, не в привычном понимании близости.
Она даже немного расстроилась. Пусть он и сливался с тьмой, в нем ощущалось так много притягательного, что в свою очередь работало на нее, как магнит. Его трепетное обращение к ней, вопросы, что он задавал ей, и ситуации, которые он создавал для нее. Такое внимание означало гораздо больше, чем обычная похоть, и это невероятно заводило.
— Никто не запоминает вас вне сцены. Это что-то совершенно удивительное. У вас превосходная фигура, красивое лицо, правильные черты, и вместе с тем вы — пустой холст, на котором может быть что угодно.
Она поникла.
— Это, должно быть, мое проклятье.
— Скорее ваш дар, Шарлотта.
Актриса переменилась. Переместившись на краешек дивана, готовая не то ударить, не то подняться и уйти, напряжённо отчеканила:
— Откуда. Вам. Известно. Это. Имя?
— Не сердитесь. Я прошу прощения, если задел вас. Прежде чем я позволяю себя отыскать, я провожу определенное расследование. Кит тоже приложил к этому руку, но он такая бестолочь, что вряд ли воспроизведет все детали. Шарлотта Дрейк, Николь Шоу, Люси Нью, и наконец — Даяна Грей.
Актриса бы обрадовалась, что кто-то в точности помнил ее имя — но это был именно тот случай, когда услышанное повергло ее в липкий ужас.
— Клянусь, я не хотел вас обидеть: я искренне восхищен вами. Столь молодая женщина — и такая неприметная тень, даже не осознающая своей настоящей силы… Я сделаю все, чтобы исполнить вашу мечту. Но вы сказали, что это слишком радикальный поступок? То, как вы заявились к Киту с угрозами?
Он снова менял тему, будто вытащил из ванны со льдом и переместил в теплую воду. Она снова позволила ему это сделать.
— Просто слишком разозлилась. Моя соседка сказала, что это на меня не похоже.
— А что было бы в вашем стиле?
— Я поступила как поступила, неосознанно и бессмысленно — так бывает, когда человек расстроен. Он перестает отдавать себе отчет, что он делает и почему. Так ведь называется состояние аффекта?
— Да, но как бы вы поступили, если бы действовали осознанно?
Она хотела ответить, но осеклась, снова чувствуя себя в бездне. В пустоте, где мир существовал отдельно от нее, не требуя прямых ответов — и где она была свободна от обоснований и аргументации. Просто была бы тем, кем нужно, не задумываясь.
Необходимо собраться, но его спокойный голос погружал ее все глубже в небытие:
— Что бы сделала Даяна, оказавшись использованной и обманутой?
Вдох.
— Вызвала бы его вниз через хозяина этого засранного отеля и устроила сцену. Обращаясь то к нему, то к владельцу: «Разве это достойно? Разве это нормально — обманывать наивную девушку, прикрываться своей ложью, обещать невыполнимое?»
Он слушал ее, подперев подбородок и беззвучно поддакивая ее гипотетическому сценарию, мол: «Да, чем больше зрителей — тем лучше».
— Заставить его испытать стыд, в идеале — прямо там же и раскаяться. Пригласить владельца с женой на следующий спектакль, а ему сказать: «Не желаю тебя больше видеть!» И уйти.
— А как же мольбы о прощении?
— Нет. Даяна… Слишком незначительная для такого.
— Разве она настолько скромна, что, оказавшись оскорбленной и возможно опозоренной, не захотела бы поставить обидчиков на колени?
— Это произойдет, когда она станет по-настоящему знаменитой.
Он тихо рассмеялся, погрузив всю голову в плотную темноту.
— Действительно. Это очень живо, достоверно и так оглушительно-искренне! Вы мне подходите, мисс Дрейк.
Для чего? Это казалось забавным. Кто он вообще такой? И кто она, чтобы тратить на нее свое бесценное время?
— Тогда я хотела бы взглянуть на контракт, если это возможно, и дам вам ответ в ближайшее время. Но с мисс Дрейк давно покончено. Пожалуйста, называйте меня Даяна. Даяна Грей.
Он вздохнул, и она принялась молча ругать себя, что одернула человека, предлагающего ей работу. Теперь он может подумать, что с ней слишком много хлопот. Но ей нужно отстоять свои границы, отстоять себя, иначе ей будет слишком просто манипулировать, а этого нельзя, нельзя допустить!