Вообще-то, Декс мог всего этого не делать. Всё равно перед боем он использует заклинание Убийственных Рук, которое сделает кости его запястий крепкими и твёрдыми, как стояк девственника, случайного попавшего в матрице не на тот сайт. Декс находился в некоем состоянии медитации. Только он не созерцал внутреннее древо познания и не путешествовал по чертогам разума. Он выдувал стекло для бутылки, в которую поймает молнию застилающей глаза ярости, как только он выйдет в октагон. А он эту молнию обязательно поймает. Гнев должен иметь чёткую цель и быть сфокусированным. Только тогда ему удастся добраться до цели, а не разбиться из-за собственной слепоты о хитрый приём. Адепт учился на своих ошибках.
Декс не был новичком на ринге и хорошо изучил противника перед боем. Была в этом особенная прелесть, в отличие от забегов в тенях, где надо было быстро находить подход к каждому. В каждом варианте было что-то своё, притягательное и сладостное. С одной стороны — чувство исследователя и тактика, планирующего максимально эффективный удар, а с другой — кровавое безумие пронестись через поле битвы. Мысли плавно текли, пока белые бинты аккуратно оборачивали пальцы: «Действуем по плану уничтожения больших противников — поставить на колени, ослепить и добить. Пусть у него и кибер ноги, но приводы всё равно работают по принципу нервов. Хороший удар под колено и оно подогнётся, пусть даже боли он не почувствует. Главное — сократить дистанцию. Пара скользящих ударов, чтобы вызвать рассечение, и кровь зальёт ему глаза. И тут ты мой, Ларри.»
Бинты аккуратно ложились на пальцы, когда эльф с аккуратно бритой головой и в костюме с бабочкой заглянул в раздевалку и спросил:
— Так, разогревочные бои прошли. Сейчас уберут кровь и кое-какие внутренности с ринга, и я буду объявлять. Как только я назову вашего бойца, мистер ван дер Фриз, можете выходить. Кстати, я так и не понял, как его представить?
— Пуля Декс, — хмыкнул Коул, всё также стоя прислонившись плечом к дверному проёму и скрестив руки на груди. Дрейк относился к тому редкому типу людей, которые умели придумывать очень прилипчивые прозвища. Да и вообще, была куча прозвищ лучше, чем «Дикий Декс».
Когда эльф снова вышел, Коул повернулся к Дексу.
— Пять минут, Пуля. Ты готов?
Ответов ему были лишь поползший вверх уголок рта и зарождавшиеся ярость и решимость в глазах бойца с зеленоватой кожей. И этот ответ полностью устраивал ван дер Фриза.
Дрейк резко проснулся с чувством того, что ему надо позвонить. Наверное, его разбудил громкий голос лысого эльфа из трида, стоящего в центре октагона и растягивавшего гласные, как и подобало профессии комментатора боёв:
— Ле-е-е-еди и дже-е-е-ентельмены…
Дрейк не сразу смог разобраться в том, играет ли джаз у него в голове или из трида. Зато он смог понять, как очутился под столом — он полез за упавшим туда комлинком. Продолжая наблюдать с пола через стеклянный стол за широкой улыбкой комментатора, Дрейк нажал на комлинке несколько кнопок и прислонил устройство к уху. Первый гудок прошёл естественно. На втором тролль подумал о том, какие чувства возникают, когда Леону звонят на комлинк, встроенный прямо в мозг. На третьем гудке гигант в гавайской рубашке начал нервничать. На четвёртом его сердце забилось в неестественном ритме.
— Привет, Дрейк.
— Твою мать! Ты что, хочешь чтобы у меня сердце остановилось, чаммер? — от резкого перепада сердечного ритма у Дрейка перед глазами закружился разноцветный калейдоскоп. — Почему ты так долго отвечаешь на ком, вшитый в твою долбанную голову?
— Я просто задумался. Извини, — после небольшой паузы, в которую было слышно, как Леон шумно выдохнул, он спросил: — Ты в курсе?
— Да. Я чуть не разбил Арчи голову пепельницей, — свободной рукой Дрейк как раз наткнулся на один из осколков.
— Я представляю, — Леон хрипло рассмеялся. — Услышать от него известия о смерти… Это жёстко.
— Мне иногда кажется, что у него эмоциональный диапазон табуретки. Но он ушёл в точные цифры, когда говорил, что тебе на хвост сели корпораты. А это значит, что он хоть нервничал из-за всего этого.
— Точно. У него такое бывает.
— Так ты оторвался? Или ещё в процессе?
— Я только что закурил третью.
— Значит докуривай и приезжай. Выпьем за упокой Флетчера и Мии, развеемся, посмотрим бои…
— Не сомневаюсь, что я уже в ориентировках по всему городу.
— Леон, ты что? Начал сомневаться во мне? — натуральности умышленно страдальческой интонации Дрейка придала впившаяся в указательный палец крошка пепельницы, и он продолжил нормальным тоном. — У меня больше времени уйдёт, чтобы подняться, чем менять в корпоративной матрице описание твоей машины. Докуришь и садись в тачку, всё уже будет готово.
— Окей. Спасибо, чаммер. И, кстати, с каких это пор ты смотришь бои?
— Пу-уля-я-я… — лысый эльф возвысил последний слог и на секунду сделал паузу, оглядев зал и сделав такое лицо, будто и сам боялся того, кто сейчас выйдет — Декс.
Имя хобгоблина комментатор уронил коротко, будто приговор. Надо признать, что звучало это впечатляюще. Набитый до отказа небольшой зал шумел. То ли в поддержку выходившего, то ли против, но шумел. Все смотрели на проход в коридор, в котором появилась тень атлетичного невысокого существа. Какое-то время тень стояла неподвижно, потом сделала несколько шагов вперёд. Из проёма появился босой хобгоблин с голым зеленоватым торсом и жёлтыми спортивными штанами с чёрными полосами. С уверенной улыбкой, больше напоминавшей звериный оскал, он шествовал к рингу. За ним тянулась небольшая свита из Коула ван дер Фриза и его охранников. Шум в зале резко поутих, сменившись недовольным и разочарованным перешёптыванием. Декс был на метр ниже своего противника и на сто килограмм легче. Воодушевления у зрителей такое сравнения не вызывало. Из трибуны, которая находилась по левую руку от выходивших, кто-то крикнул:
— Что это за недоразумение? Дайте нам нормального бойца! — небольшая часть зала рассмеялась.
— Недоразумение родилось у твоей мамаши! — выкрикнул в ответ Декс и оскал на его лице стал ещё шире. Реакции на ответ было больше, чем на неудачного шутника. Теперь публика поддерживала выход Декса более охотно.
До начала боя оставалось всего несколько минут. Калитка захлопнулась за хобгоблином, и он оказался заперт в октагоне с троллем по имени Ларри Медведь. Все его конечности были заменены кибернетическими аналогами. Даже нижняя челюсть была хромирована. Хотя, судя по нараставшей решимости хобгоблина, лучше было сказать, что это Ларри оказался заперт с Дексом.
Микрофон у лысого эльфа взял крепко сбитый гном в костюме рефери и начал повторять немногочисленные правила. А сколько их ещё могло быть в боях без правил? Ван дер Фриз прислонился к решётке октагона, видимо, чтобы дать Дексу последние напутствия перед боем. Хобгоблин прервал его жестом забинтованной руки, показав лёгким покачиванием головы, что советы ему не требуются. Потом Декс развернулся спиной к Коулу и взглянул на Ларри. Тот, присев на корточки, слушал наставления от своего тренера и Мэтти Джонсона. Машине задавали алгоритмы, чтобы та могла их чётко исполнить.
«А кто ты без них, увалень? Или в тебе настолько много хрома, что не осталось ни мозгов, ни сущности?» — мысли адепта рвались к кулакам, готовые доказать троллю его ничтожность.