«Я не боюсь умирать, — говорил он жене. — Я никому не сделал зла. Но как хочется создать еще хоть одну настоящую, достойную времени вещь. Не оставляет Чувства, что еще ничего не сделал».
Его увезли в Барвиху, возлагая последние неясные надежды на свежий весенний воздух.
«Провезите меня мимо новой мастерской, — просил Шадр. — Ведь я ее так и не видел. А работает там пускай Вера Игнатьевна».
В Барвихе Шадр попросил поставить его кровать у окна: радовался солнцу, соснам. Но второго апреля ему стало совеем плохо. Не помогали ни переливание крови, ни морфий. Принесли кислородную подушку. «Неужели конец?» — тихо спросил он.
Это были его последние слова. Третьего апреля, вечером, Шадр скончался. Тело его перевезли в Москву.
Гроб его утопал в цветах, зелени, венках, перевитых красно-черными лентами. Сотни людей пришли проститься со скульптором — художники, писатели, артисты, рабочие, студенты.
Могила его на Новодевичьем кладбище. На том же кладбище, где установлены созданные им памятники Аллилуевой, Немирович-Данченко, Дурову. Надгробная плита с профилем художника и на ней надпись: «Иван Дмитриевич Шадр».
6 августа 1958 года на доме, где жил последние годы скульптор, была установлена мемориальная доска: темно-серый полированный гранит с бронзовым барельефом художника и подписью.
Но дута памяти человеческой различны. И среди них немало более живых, теплых и действенных, чем мемориальные доски и надгробия.
Память — это и вросший в землю домик в Шадрииске.
И постоянная экспозиция в Шадринском музее.
И изостудия имени Шадра в Шадринском педагогическом институте.
Память — это и прячущийся на Лермонтовской площади в Москве среди зелени «Сезонник»; и стоящий в современной Мцхете, на скрещении Куры и Арагвы, памятник В. И. Ленину. «Ленин» Шадра на ЗАГЭСе своим утверждающим жестом и впредь будет напоминать нам об обязанностях каждого гражданина, о прогрессе», — писала в 1944 году В. И. Мухина.
Память многолика: она и в трагической торжественности ленинградского Пискаревского кладбища, воплощающего мечту скульптора воспеть героическое достоинство смерти. И в развитии нашей скульптуры, многие страницы которой подсказаны гражданским чувством и пластическим мастерством Шадра. И в смежных областях искусства, на которые так или иначе оказало свое влияние его творчество.
В Большом театре оперы и балета Москвы поставлен хореографический спектакль на сюжеты скульптур Шадра. Это случай прямого воздействия скульптора на танец и музыку. Но бывают примеры и косвенного воздействия — их трудно уловить, невозможно предвидеть. Но они существуют. Вот что рассказывает об этом народная артистка РСФСР певица М. П. Максакова:
«Когда я познакомилась с творчеством Шадра, у меня сразу получился скачок в моем личном творчестве. Я поняла, что оперный образ можно лепить как скульптуру, что поза не только музыкальна, но и находится в движении. Позу «Девушки с факелом», например, можно держать во время музыки достаточно долго, и она все время будет в движении. Я советую всем актерам внимательно изучить скульптуры Ивана Дмитриевича».
Произведения Шадра экспонируются в лучших музеях Советского Союза. В Государственной Третьяковской галерее, в Государственном Русском музее, в Государственном Музее революции СССР, в Музее В. И. Ленина и в других. Многие из них — хотя бы по репродукциям — известны каждому. И тем не менее каждая выставка его произведений становится событием художественной жизни страны: собранные вместе, они особенно выразительно, ярко, страстно рассказывают о художнике и пережитом им времени.
На персональной выставке Шадра, устроенной в 1962 году, больше чем через двадцать лет после его смерти, книга отзывов пестрела записями, свидетельствовавшими, что зрители воспринимают художника как своего современника.
«Шадр — это вдохновенное прославление внутренней мощи человека».
«Каким неиссякаемым мужеством и благородством веет от каждой из его скульптур!»
«Мне хочется сказать о Шадре: это настоящее. Смотришь и смотришь, и хочется без конца вбирать в себя его чудесное впечатление».
Так писали одни. Другие искали и находили в творчестве скульптора ответы на «злобу дня». «Шадр кричит всем, что нельзя равнодушно делать пролетарское искусство!» — восклицал один. Второй вспоминал о получившем широкую известность споре «физиков и лириков»: «Какой замечательный Пушкин у Шадра!
А почему?
Потому что он показан в момент поэтической настроенности души — поэт весь во власти поэзии, и как красив!
Шадр показал, как украшает человека поэзия. Достаточно взглянуть на эту скульптуру, чтобы решить спор физиков и лириков.
Без поэзии человек теряет свою красоту».
Время — самый нелицеприятный судья художника. Враг одному, друг другому. Враг тому, кто подчинил свое творчество поверхностности, конъюнктуре или моде, оно хоронит их имена. Друг тому, кто стремился к постижению эпохи и жизни, правды и поэзии, трудился, не жалея сил, здоровья, лет. Таким оно приносит бессмертие. Таким другом оно стало Ивану Шадру.
В 1967 году, в пятидесятилетний юбилей Советской власти, на Красной Пресне в Москве, в сквере на площади 1905 года, было установлено повторение скульптуры «Булыжник — оружие пролетариата». Композиция Шадра стала олицетворением поднявшихся на революционную борьбу рабочих, как бы вросла в историю нашего государства.
В этом же году на Международной выставке ЭКСПО-67 в Монреале «Булыжник — оружие пролетариата» экспонировался в Интернациональном парке скульптуры вместе с произведениями крупнейших мастеров Европы: Огюста Родена, Осипа Цадкина, Джиакомо Манцу, Юозаса Микенаса.
Время решает спор между могильной плитой па кладбище и незаконченным эскизом, живущим, живым, упрямо идущим вперед человеком.
Искусство не знает смерти, говорил Шадр. Избежали смерти и его произведения. В них воплощены дух эпохи и творческое волнение скульптора, его подвижническое стремление к красоте и правде жизни, его лучшие человеческие качества. Все то, что определяло его жизнь, что стало залогом его художнического бессмертия.
ОСНОВНЫЕ ДАТЫ ЖИЗНИ И ТВОРЧЕСТВА
И. Д. ШАДРА
1887, 30/I — У шадринского плотника Д. Е. Иванова и его жены М. Е. Ивановой в селе Такташинском родился сын, названный Иваном.
1899 — Ивана отправляют в Екатеринбург, в услужение владельцам ватно-шерстяной и скорняжной фабрики Панфиловым.
1904–1907 — Иван учится в Екатеринбургской художественно-промышленной школе.
1907–1909—Петербург. Занятия в школе Общества поощрения художеств.
1910–1911 — Париж. Учеба у Родена и Бурделя.
1911–1912—Рим. Институт изящных искусств и Английская академия.
1912–1917—Москва. Скульптурное оформление театра Струйного, кинотеатра «Палас», дворца Юсупова. Работа над проектом «Памятника мировому страданию».
1918–1921 — Участие в плане монументальной пропаганды. Проект памятника Парижской коммуне. Создание памятника Марксу и проекта памятника Карлу Либкнехту. Возвращение в Москву.
1922 — Работа по заказу Гознака — серия скульптур для воспроизведения на дензнаках.
1923 — Участие в оформлении Первой сельскохозяйственной и кустарно-промышленной выставки в Москве.
1924 — Работа в Колонном зале над посмертным портретом В. И. Ленина.
1925–1927 — Создание памятника В. И. Ленину для ЗАГЭСа. Поездка в Италию и Францию. Создание портрета Л. Б. Красина. Работа над композицией «Булыжник — оружие пролетариата». Вступление в «Общество русских скульпторов».
1928–1930 — Работа над проектом памятника Разину. Создание «Сезонника» и «Труженика».
1931–1932 — Участие в конкурсе на проект памятника бойцам ОКДВА в Даурии. Памятники В. И. Ленину для Днепропетровска, Казани, для Ижорского завода, для Горького и Мытищ.
1933 — Работа над созданием памятника Аллилуевой. Участие в выставке «Художники РСФСР за XV лет».