— Это из-за высоты, — пояснил он. — Выпей воды. — Я взяла небольшой бурдюк с водой, лежавший на заднем сиденье, выпила немного, дала попить Баду и предложила Ажулаю, но он отрицательно покачал головой.
Долина становилась уже, но поднималась все выше. А затем писта закончилась. Как только мы вышли из грузовика, я услышала шум падающей воды. Ажулай доставал мешки из грузовика и укладывал их себе на одно плечо, а на другое примостил корзину с кудахтающими курами.
— Здесь тебе не нужны ни хик, ни покрывало, — сказал он, поэтому я снова оставила их в грузовике, надев только кафтан, и пошла за ним на шум воды, держа Баду за руку.
В этом месте семь узких водопадов падали с высокой скалы, сливаясь у деревни. Мы осторожно двинулись вниз по тропинке, вытоптанной ногами людей и копытами животных.
Через несколько секунд я поняла, что не смогу удержать равновесие, и подняла длинную палку, лежавшую у края тропинки. Маленькие красные бабучи Баду из-за гладкой подошвы скользили по покрытому галькой склону, и он остановился, ухватившись за мой кафтан. Ажулай оглянулся на нас; он снял свои бабучи, бросил их вниз и спускался босым.
— Подождите меня! — крикнул он и быстро спустился к подножию склона. Он сложил мешки и корзину на землю. Затем наклонился, взял небольшую щепотку земли и положил себе на язык.
Я с любопытством наблюдала за ним. Было непонятно, зачем он пробует землю на вкус, и все же что-то шевельнулось во мне; это свидетельствовало о его крепкой связи с этой красной землей. Он вернулся к нам и поднял Баду под мышки. Баду обхватил Ажулая за шею. Ажулай протянул мне руку, и я ухватилась за нее, хотя другой рукой все еще сжимала палку. Мы медленно двинулись вниз по крутой тропинке. Рука Ажулая, за которую я крепко держалась, была теплой и сухой. Я знала, что моя была влажной от волнения, и не только из-за опасения не удержать равновесие, но и от предстоящей встречи с родней Ажулая.
У подножия склона я отпустила его руку, он поставил Баду на землю и снова поднял мешки и корзину.
Домики с плоскими крышами, хаотично разбросанные по склонам холма, и были одним из обычных поселений, nuce. Из-за того что и холм, и дома были одинакового красновато-коричневого цвета, казалось, что дома вырыты в холме; все это чем-то напоминало маскировку хамелеона.
У подножия холма стояли по кругу шатры, сделанные из шкур животных. Я не видела их, пока мы не подошли ближе; как и дома в деревне, они сливались с землей. Верблюды стояли на коленях в пыли, глядя прямо перед собой, как обычно, полностью отстраненные от происходящего вокруг. Кричал осел, кукарекали петухи.
Тропинка привела прямо в деревню. Несколько детей, шедших нам навстречу, криками приветствовали Ажулая. Я наблюдала за Баду, когда дети подошли к нам, и снова, как и возле ручья, он отвернулся, стоя рядом со мной. Мы поднимались по холму, и люди выходили из своих домов, окликая Ажулая. Он поминутно опускал свой груз, приветствовал мужчин, обнимался с ними и троекратно целовался. Все они пристально рассматривали меня, и мне было неловко. Женщины здесь были одеты в длинные скромные платья, но напоминали стаи пестрых птиц, потому что платья были вышиты по низу, на рукавах и вокруг шеи, иногда на груди поблескивали маленькие серебряные украшения. Некоторые платья на плечах скреплялись медными или серебряными застежками, которые, как я уже узнала на базарах, назывались фибулами. Лица женщин были открыты, головы повязаны платками, в основном черными с вышитыми яркими узорами и цветами. На их шеях и запястьях я увидела искусно выполненные серебряные и янтарные украшения. Все они были босыми, а их ступни и руки окрашены хной.
Я старалась не разглядывать их, но на них было так интересно смотреть! У некоторых на лица были нанесены шафрановые полоски, а еще я увидела голубого цвета татуировки на подбородках или посредине лба. Я вспомнила о татуировках Мены и поняла, что она была родом из горной местности. Многие татуировки на лбу представляли собой две наклонные линии, пересекающиеся вверху. На других лицах я видела линию, идущую от нижней губы к подбородку, а от нее отходили другие линии, что напоминало ветки дерева. Многие тату изображали геометрические узоры. Я предположила, что они служили не только украшением, но и признаками принадлежности к тому или иному роду.