Я не могла ясно мыслить.
— Домой? Я… я не знаю. Машина… моя машина… она… где она? — спросила я, будто он мог это знать.
— Мне ничего не известно о вашем автомобиле, но я думаю, вам лучше не садиться за руль. Мы найдем кого-нибудь… сейчас еще очень рано… где вы живете, мисс О'Шиа? — спросил он тогда.
— Юнипер-роуд, — безучастно ответила я.
— Я попытаюсь найти кого-нибудь, кто мог бы отвезти вас, — сказал он. — Вам придется подождать.
Я стояла там, пытаясь осмыслить его слова. Он действительно был добрым.
— Нет. — Чувства вернулись ко мне. — Мой сосед, мистер Барлоу. Майк Барлоу. Он приедет и заберет меня. Он отвезет меня домой.
— У него есть телефон?
Я кивнула. Мне было крайне необходимо покинуть это место, где находилось безжизненное тело моего отца.
— Да, — сказала я. Неожиданно мне стало холодно. Я задрожала. — Но… я не могу вспомнить номер. Совсем не могу вспомнить, — сказала я, поднеся руку ко рту. — Я знаю, но не могу…
Доктор кивнул, переместив свою руку с моего запястья на плечо.
— Это шок, мисс О'Шиа. Присядьте, пожалуйста. Майк Барлоу с Юнипер-роуд? Я поищу его номер, — сказал он.
Я села, куда он указал, стуча зубами, и посмотрела на его удаляющуюся спину; он подошел к ближайшему столику и сказал что-то сидевшей за ним женщине. Она, взглянув на меня, кивнула, и затем он тоже посмотрел на меня.
— Наденьте куртку, мисс О'Шиа, — сказал он; его голос я хорошо слышала. — Вам нельзя мерзнуть.
Глава 6
Мы выехали, когда уже рассвело. Небо прояснилось, и восходящее солнце неуверенно бросало на землю свои лучи. Мистер Барлоу опустил стекло, и в салон автомобиля ворвался сладкий запах наступающей весны. И вдруг я почувствовала резкую боль в щеке, такую сильную, что у меня перехватило дыхание и я закрыла глаза.
— Ты в порядке, Сидония? — спросил мистер Барлоу.
Я открыла глаза и посмотрела на его морщинистое лицо. Мне почему-то вспомнилось, что его всклокоченные брови напоминали мне гусениц, когда я была маленькой. Сейчас они уже поседели, хотя по-прежнему были густыми и жесткими.
— Ты в порядке? — опять спросил он; я кивнула и, отвернувшись от него, уставилась в окно.
И тут я увидела его, прекрасный «Силвер Гост», лежавший вверх колесами. Это было до невозможности удручающее зрелище. Он лежал на грязной гальке, словно израненный гигантский белый зверь, проигравший сражение. Солнце отражалось в нем как в зеркале, слепя глаза. Я прикрыла глаза руками.
— Твой отец был хорошим человеком, Сидония, — сказал мистер Барлоу.
«А я убила его. Я убила его», — подумала я.
Это мистер Барлоу отвез меня в больницу три недели спустя. Он подошел к двери, держа свою кепку в руке.
— Нора говорит, что тебе звонили. Тебя ожидают в больнице. Они сказали, что ты не явилась на прием.
— На прием? Какой? — спросила я, прижимая Синнабар к груди.
Мистер Барлоу прокашлялся.
— Скорее всего, это по поводу твоего лица, Сидония, — произнес он, прикасаясь к своей щеке.
Мистер и миссис Барлоу были очень добры ко мне и заботились обо мне последние несколько недель. Они помогли с организацией похорон, а миссис Барлоу каждый день приносила мне еду. Иногда я ела, иногда нет, а иногда не помнила, ела или нет.
Мистер Барлоу отвез меня в офис адвоката в Олбани и сидел со мной, пока адвокат объяснял, что мой отец составил простое завещание. Ему удалось собрать небольшую сумму, и он оставил деньги мне. Я посмотрела на мистера Барлоу, когда мы вышли.
— Этого достаточно, чтобы заплатить за аренду дома? — спросила я, не в состоянии в то время понять, что представляла собой эта сумма.
— Об этом не беспокойся, Сидония, — ответил он, и я кивнула. — Тебе придется открыть счет в банке на свое имя, — добавил он, и снова я просто кивнула. Ничего не имело значения в те первые недели.
Время от времени я пыталась читать, но не могла сосредоточиться; я пыталась рисовать, но цвета получались пресными, а мазки кистью — безжизненными. Бывало, я решала сделать себе чай, ставила кипятить чайник, а потом забывала о нем, пока пронзительный свист не заставлял меня подпрыгнуть, и тогда я понимала, что совсем не хочу чая. Я брала ручку, чтобы составить список покупок, когда в следующий раз пойду в продуктовый магазин, но ручка замирала на полпути к листу и я просто забывала, что хотела написать. А как-то я удивилась, почему Синнабар часами бродит за мной по дому, пока не увидела, что ее миски с едой и водой пусты, — только тогда я почувствовала свою вину.