Женщина на пароме с презрением отнеслась ко мне, потому что сочла меня распущенной. А может быть, она, как и мужчина в Сале, как этот мальчик, ненавидела меня еще и потому, что считала француженкой? Ведь это французы пришли в их страну и подчинили их себе!
Я снова покачала головой и открыла было рот, намереваясь что-то сказать, но не смогла произнести ни слова. И тогда я как можно быстрее ушла оттуда.
Я исследовала Ла Виль Нувель целых три дня, но всякий раз, когда я произносила имя Дювергер, натыкалась на пустые взгляды. Я ежедневно часами бродила по широким бульварам, глядя на виллы за воротами, окруженные пальмами и апельсиновыми садами; моя нога и бедро ныли от бесконечной ходьбы. Я заглядывала во все кафе, спрашивала об Этьене в Поликлиник дю Сюд, маленькой французской клинике, сидела на главной площади, рассматривая каждого европейца, проходившего мимо.
Я видела нескольких мужчин, которые со спины напоминали Этьена: широкие прямые плечи, темные волосы, вьющиеся на концах, уверенная походка. Каждый раз я на мгновение чувствовала слабость, а потом бросалась за мужчиной и понимала, когда была уже в нескольких футах от него, что это не Этьен. Только однажды я была настолько уверена, что коснулась рукава мужчины, и он, повернувшись ко мне, неодобрительно нахмурил брови.
— Да, мадам? — бросил он. — Чем могу помочь?
Я была настолько разочарована, что просто покачала головой и ушла прочь. Моя надежда найти Этьена таяла, а беспокойство переросло в болезненное отчаяние. Но он должен быть здесь, в Марракеше! Письмо… Я так часто вынимала из сумочки сложенный листок и перечитывала его, что он стал грязным и порвался на сгибах.
Тот же результат был, когда я спрашивала о Манон Дювергер, к тому же я понятия не имела, как она выглядит. А если она вышла замуж, у нее была другая фамилия.
Я все еще жила в роскошном отеле «Ла Пальмере», и мои деньги испарялись с бешеной скоростью. Я понимала, что мне нужно найти менее дорогое жилье. Но когда я в первые три дня вечером возвращалась в отель, разгоряченная и измученная, у меня не было сил начинать поиски другого отеля и переезжать.
Четвертый день моих поисков ничем не отличался от первого, второго и третьего. В полдень, помня о разнице во времени между Марокко и Олбани, я пошла на почту и заказала телефонный разговор с Олбани. После получасового ожидания меня подозвали к телефону и я услышала голос мистера Барлоу.
— Мистер Барлоу! — громко заговорила я: на линии было слышно потрескивание. — Мистер Барлоу, это Сидония!
— Сидония, — сказал он. — Откуда ты звонишь?
— Я в Марокко.
Наступила тишина.
— Где это?
— Северная Африка.
Снова молчание.
— У тебя все в порядке?
— Да. У меня все хорошо. Скажите… была ли какая-нибудь почта для меня?
— Почта? Я позову Нору. Одну минуту.
Я слышала, как мистер Барлоу позвал Нору, затем послышался шепот. Я барабанила ногтями по стойке. «Быстрее, быстрее, миссис Барлоу». Я боялась, что связь прервется.
— Сидония? Это ты? Почему ты в Африке? Ты говорила, что едешь во Францию. Когда ты вернешься домой?
— Миссис Барлоу, — начала я, не отвечая на ее вопрос и слыша, что треск на линии усиливается. — Как вы?
— Все хорошо. Здесь слишком много дождей, хотя и…
Я перебила ее:
— Была ли почта для меня после того, как я уехала? Приходили ли письма?
— Письма?
Я старалась оставаться спокойной.
— От доктора Дювергера. Или… какое-нибудь с иностранной маркой. Приходило что-нибудь?
— Нет. Но… ты не нашла его? Почему ты тогда не приезжаешь домой? И… это, ну, ты понимаешь. Как все проходит?
Я на секунду замешкалась, а помехи на линии все усиливались.
— Сидония? Ты еще там? — Голос миссис Барлоу доносился откуда-то издалека.
— Да. Синнабар в порядке? — почти кричала я.
— Ну, она… — начала миссис Барлоу, а затем связь прервалась.
— Миссис Барлоу? — кричала я в трубку, но там была тишина, а потом частые повторяющиеся гудки.
Я подошла к кассиру и заплатила за звонок, а затем, уставшая и подавленная, вернулась в отель и села в холле, ничего не видя вокруг.
Мистер Рассел остановился передо мной.
— Вас нигде не видно, мисс О'Шиа, — заговорил он. — Даже в столовой.
Я печально улыбнулась.
— Да. Я была… занята. Я ем или в своей комнате или… — И тогда я поняла, как мало все это время ела.
— Мы с миссис Рассел уезжаем завтра в Эс-Сувейру, но мы подумали, что сегодня днем можно посетить Сад Мажорель, — сказал он мне. — Это не очень далеко, в северо-западной части города. Вы слышали о нем?