— Это Антуан выбирал. Я хотела другое, разве это подарок! — оправдывается белобрысая.
Начинаю утопать в воспоминаниях. Уносясь на два года назад, когда едва не проговорилась, что пишу книги и что я, та самая девушка, которая посмела нагрубить Броссару.
Значит, тогда он всё понял.
Начинаю задыхаться. Меня пробирает дрожь.
Все чувства обостряются до крайности. С одной стороны, сдерживаюсь, чтобы не накинуться с кулаками на Броссара, а с другой — мне хочется обнять его, поцеловать и просто сказать спасибо.
— Видишь, ей не понравился подарок! А я ведь говорила, но ты настоял! — возмущается Кассандра, вырывая меня из мыслей.
— Нет. Мне очень нравится. Спасибо. Это то, о чём я мечтала, но почему-то сама не покупала. Видимо, ждала, когда кто-то подарит, — невесело усмехаюсь.
Меня словно преследует злой рок.
— Тебе правда нравится? — голос белобрысой меняется, в нём больше нет злости и напряжения.
— Да, — коротко отвечаю и поднимаю взгляд на Антуана. — Спасибо.
Его стальные глаза вновь пленяют меня, рассыпая по всему телу искорки тепла и успокоения. Вдыхаю полной грудью, и моих обонятельных рецепторов касается терпкий аромат одеколона Броссара. Мне становится дурно. Каждый следующий вдох обжигает со страшной силой. Я вмиг жалею, что сейчас не могу задержать дыхание.
— Ой, я так рада. Правда, не знаю, что тебе тут может понравиться. Я такое не люблю, но, видимо, у каждого свои пристрастия. Мне бы серьги с бриллиантами или платиновый браслетик, — трещит Кассандра, а я про себя ухмыляюсь.
Мы совершенно разные.
— Вы абсолютно разные. И Аня не ты! — строго проговаривает Антуан.
Дёргаюсь, никак не ожидая, что он заговорит, тем более, в таком тоне. Видимо, ему не пришлись по душе неразумные слова его жёнушки.
Между нами повисает пауза. Молчание давит тяжёлым грузом, а я так и не нахожу подходящий ответ Кассандре.
— С днём рождения, — нарушает тишину Антуан.
Вновь встретившись с его глазами, глядя в их глубину, испытываю желание утонуть в них, знакомое тепло разливается по телу, словно по щелчку пальцев вспыхивает огонь. Броссар медленно протягивает руку, обхватывает пальцами мои и аккуратно целует кисть. От лёгкого прикосновения и мимолётного поцелуя вздрагиваю и не в силах сдержать порыва, без раздумий обнимаю его. Антуан замирает, однако спустя мгновение расслабляется и обвивает мою талию обеими рукам.
— Большое спасибо за всё, — шепчу ему на ухо и нехотя отстраняюсь.
Быстро отвожу взгляд, пока не стало хуже и на всякий случай обнимаю белобрысую.
— Спасибо, — мягко говорю.
Какие бы чувства ни испытывала в этот момент, мне пришлось куда подальше запихнуть свою гордость и ненависть, чтобы она ни о чём не догадалась.
— А ну, расступитесь. Дайте поздравить именинницу.
Расталкивая гостей и оттесняя от меня Броссаров, передо мной возникает Бестужев. Он нахально улыбается и, словно, совсем не замечает недовольные возгласы со стороны белобрысой. Кассандра бранится на французском языке, и из обрывков бессвязных слов понимаю, Егор отдавил ей ногу. Могла бы позлорадствовать, но сил едва хватает, чтобы выдавливать вымученную улыбку.
— Анечка, с днём рождения! — мужчина склоняется ко мне и целует в уголок пухлых губ.
Нагло. Долго.
Толкаю Егора в грудь и бросаю на него высокомерный взгляд, прекрасно понимая, что его это только раззадоривает. К моему удивлению, он склоняет голову набок, а после, будто опомнившись, протягивает мне бархатную коробочку. Без слов подставляю руки и когда ладоней касается мягкий бархат, затаиваю дыхание. Дело не в том, что перехватывает дух от волнения, здесь другое. Тяжёлый взгляд стальных глаз, от которого лихорадит. Просто сводит с ума. Антуан, физически не прикасаясь ко мне, заставляет на расстоянии сердце биться чаще. Он не уходит, будто преднамеренно ждёт моей реакции.
Трясущимися пальцами открываю коробочку и демонстрирую наигранный восторг.
— Воу, какая красотища! Это… — задыхаюсь ложью. — оно великолепно.
Будь бы на моём месте Кассандра, она бы явно отреагировала иначе. Ей бы не пришлось притворяться. Я даже отсюда вижу, как горят её глаза.