— А почему, собственно, должна была его выкинуть? — резко разворачиваюсь, возвращаюсь и становлюсь лицом к лицу с Антуаном. — Красивая безделушка. Оказывается, ещё очень дорогая. Жаль было выкидывать!
— Ага и только поэтому ты продолжаешь его носить? — от его слова во мне поднялась новая волна негодования.
— Сегодня в бардачке нашла и решила, что не испортит мой образ! — говорю правду, ведь так оно и было.
— Ты сама-то веришь в свои слова? — вальяжно усмехнулся уголком пухлых губ. — Нить тоже решила не срезать? Привыкла, видимо, к ней.
— Господи, — вскидываю руки, закипая от ярости. — Что тебе от меня надо? Какой ответ желаешь услышать? Наш разговор ни к чему не приведёт. Я не буду тебя переубеждать, считай и думай что хочешь, если тебе от этого проще. Только оставь меня и не смей вмешиваться в мою жизнь.
— Я и не собирался, — вкрадчиво пояснил он. — О тебе даже не вспоминал, пока не увидел сегодня.
Его слова бьют наотмашь. Обидно, что именно я, как назло, вспоминала Антуана частенько, хоть и пыталась утверждать обратное. Сама себе врала.
— Как замечательно, что это взаимно. Что ж, раз наша встреча не принесла ни одному из нас положительных эмоций, то могу надеяться, что на протяжении вашего оставшегося пребывания в России, вы больше не будете пытаться увязаться за мной. Держи свою белобрысую от меня подальше. А то, знаешь ли, с годами я стала менее сдержанной.
И вот тогда это и происходит. Момент, когда внутри что-то ломается и ты просто стоишь и не можешь больше ничего сказать, только смотришь на человека и не понимаешь, почему тебе чертовки больно.
Антуан было хотел что-то сказать, но попросту не успевает возразить. Завидев выруливающую из-за поворота полицейскую машину, лихорадочно перебираю в голове возможные пути отступления и ничего целесообразного на ум не приходит, кроме как.
— Подыграй мне.
— Что?
Встаю на носочки, одной рукой обвиваю шею Антуана, притягивая его к себе, а второй упираюсь в тёплую, мужскую грудь. Носом касаюсь щетинистой щеки, вдыхая дразнящий аромат, и от блаженства прикрываю глаза, соприкасаясь с губами Броссара.
Полицейские таки додумались заглушить сирену, но на улице безлюдно, даже нет ветра, совсем тихо. Слышно только неторопливое соприкосновение шин с мокрым асфальтом.
Антуан вовсе замер, а мне приходится брать инициативу в свои руки. Плотнее прижимаюсь к мужчине, чтобы со стороны не выглядеть слишком подозрительно. Нам надо быть схожими с банальной влюблённой парочкой.
Кончиком языка скольжу по нижней губе Броссара и готова замурлыкать в голос. Я уже и забыла какие у него мягкие губы. Вообще, запамятовала, как это испытывать прилив возбуждения от мимолётного поцелуя. И мне хочется не просто стоять и отыгрывать у себя в памяти какого это, а в реальность воплотить желаемое.
Патруль приближается. А этот чёртов француз до сих пор не отвиснет, продолжает не реагировать на мою ласку. Неужели ему настолько неприятно, что проще притвориться куском древесины.
Запускаю пальцы в густые волосы и зарываюсь в них, углубляя поцелуй. Сейчас от нашей игры зависит многое. Вариант поехать в кутузку или отправиться домой. Языком проскальзываю в рот Антуана и полностью растворяюсь в собственных ощущениях, когда мужчина отвечает на мои прикосновения. Нагло сгребает в охапку, огромными лапами спускается по груди, спине и заднице.
Поцелуй становится горячим и влажным. Невероятно чувствительным. Просто крышесносным.
Ощущаю, теряю рассудок.
И не я одна.
С нами творится что-то неописуемое, просто нереальное. Будто отбросило на два года назад и между нами не сформировалась огромная пропасть изо лжи и непонимания. И я, окончательно забывая, где нахожусь, позволяю себе временно раствориться в неге удовольствия. Определённо, завтра очень пожалею о содеянном. Да чего уж там. Сегодня! Сейчас!
— Эй, ребята, — слышу со стороны дороги, как кто-то обращается к нам, к хриплому голосу добавляется негромкая, местной радиостанции, мелодия.
Всячески игнорирую.
Мне не хочется отрываться от Антуана. Я о таком и подумать не могла, что ещё хоть раз окажусь в его сильных руках.