— Молодые люди? — прочищает горло и вновь обращается, но уже громче.
— Да отстань ты от них. Любовь, они явно никого тут не видели, кроме друг друга, — посмеивается второй мужчина. — Нет им дела до наших стритрейсеров.
И я понимаю, о чём переговариваются между собой незнакомцы и кем они являются. Полицейские, которые ищут нас. А точнее, тех гонщиков. Машину Влада.
— Может им впаять штраф? — усмехается один.
— За что? Себя разве не помнишь по юности.
— Эх, помню, — грузно выдыхает, будто оказался в прошлом, отыгрывая в памяти молодость.
Броссар продолжает прижимать меня к себе. Но уже внаглую исследуя моё тело, запускает длинные пальцы под короткий топ, касаясь груди. А я и не могу возразить, даже оттолкнуть его. И не потому, что полицейские поймут, что мы притворяемся, а потому что попросту не хочу. Не могу оторваться от мягких губ. Мне до одури приятны прикосновения Антуана. Внизу живота сладко потягивает, а ноги в коленях слабеют.
Со стороны выглядим как два глупых подростка, потерявших связь с реальностью. Весьма нелепо. И, вероятно, вульгарно.
— Ладно. Поехали. Тут ловить нечего, — проговаривает другой. — Эй, снимите номер и там развлекайтесь, на улице нельзя! Иначе, точно арестуем. — слышу, как патрульная машина медленно отъезжает.
Ещё несколько минут позволяю себе насладиться ощущениями. Броссар же увеличивает напор. Оттесняет меня к стене, спиной прижимает к бетонному перекрытию и запрокидывает руки над головой. Бесцеремонно скользит по груди, между пальцами пропуская затвердевший сосок.
— Хватит! — кусаю Антуана за губу и тот, опешив, послабляет хватку, а я выныриваю из погибельных объятия. Огибая мужчину, становлюсь на вытянутую руку от него. Тяжело дышу. — Переигрываешь.
— Ты же сказала, подыграй мне, а сейчас чем-то недовольна, — сам переводит дыхание, оборачиваясь ко мне, а в стальных глазах плещется живой огонь.
— Подыграть, а не трахнуть! — поправляю топ, и развернувшись, направляюсь к ближайшей парковке таксистов.
— По мне, тебе очень понравилось, — довольно хмыкает тот, хватает меня за руку и прижимает к себе. — Не смей отрицать очевидное. Или скажешь, что сейчас ничего не испытала? — смотрит так глубоко и проникновенно, что у меня во рту слюна вязкой становится.
Борюсь с собой. Просто разрываюсь, чтобы не прикоснуться к манящим губам мужчины.
— А что должна испытать?
— Желание? — перечислять начинает. — Влечение? Возбуждение? — с издёвкой шепчет он, склоняясь к моему лицу, добавляет: — Вспомнила, как нам было хорошо? — взгляд не отводит, а я нервно прикусываю нижнюю губу.
Всё, очевидно, без слов.
Вспомнила?!
Не забывала!
Хоть и пыталась. А сейчас ощутила острую необходимость и потребность в чёртовом французе. В сознании мелькают картинки прошлого. В тот месяц, когда мы были близки, я была на седьмом небе от счастья. Ощутила такой спектр эмоций, что после, никто и ничто не смог вытеснить из моей головы воспоминания о чудесном отдыхе.
— А нам было хорошо? — закатываю глаза. — Безусловно, весело. Моментами, действительно, хорошо. Но ты всё разрушил! — пальцем тычу в грудь лягушатника, практически выплёвывая слова.
— А было что разрушать?
— Ты мне ответь.
Броссар выдерживает паузу, смотрит куда-то сквозь меня, а после шёпотом произносит:
— Было!
Ладонью касается моего лица, большим пальцем фиксируя подбородок и сам придвигается ко мне. Носом ведёт от виска к щеке, глубоко вдыхая запах тела, а после кончиком языка проводит по нижней губе, будто слизывая вкус недавнего поцелуя.
— Хороший секс? — сбивчиво прохрипела я.
Стою и не двигаюсь. Пошевелиться боюсь.
У него в очередной раз получилось меня обезвредить, причём не прилагая никакой физической силы.
— Отменную любовницу! — выдыхает в губы, лбом прислоняясь к моему, взглядом продолжает гипнотизировать.
После услышанного должна была его оттолкнуть. Хотя бы разозлиться. Но почему-то испытываю огромное облегчение. Понимание приходит сразу же. И если раньше находилась в глубоком заблуждении, то сейчас всё встало на свои места. Правильно. Он кратко обозначил наши позиции. Я для него была развлечением и являюсь им до сих пор.