Касандра и Антуан...
Девушка ничего плохо не сделала и не сказала, не в чем винить белобрысую, но разве подвластно реагировать на неё как-то иначе? Скорее нет, чем да. Тяжело воспринимаю то, что она любима. МОИМ мужчиной. Чёрт возьми, своим. Антуан был «моим» лишь временно и, вероятно, только в фантазиях. Он навсегда останется чужим. Был, есть и будет. Я столько раз убеждала себя выкинуть лягушатника из мыслей, но что происходит в итоге?
Сам Броссар твердит, что я для него развлечение и он любит жену.
Тогда почему мужчина опять так смотрит на меня? От его взгляда кожа покрывается колючими мурашками, расползающимися по всему телу, а пульс настолько частит, что не могу сосредоточиться на чём-то кроме воспоминаний о нашем пережитом прошлом. Броссар, будто ласкает взглядом, без прикосновений касается меня. И мне реально становится тяжело дышать. Зачем он это делает? Что хочет доказать? Чего добиться?
Возможно ли любить мужчину и одновременно его ненавидеть?
Кто-нибудь, когда-то ответит на мой вопрос?
Грузно вздыхаю и скашиваю глаза, встречаясь с тяжёлым взглядом Аделаиды. Женщина сначала пристально смотрит на меня, а после, на Антуана и опять на меня, хмурится и качает головой.
Надо предупредить придурка, чтобы перестал пялиться. Вон, пусть жёнушку свою облизывает и наглаживает. Его мать начала о чём-то догадываться. И это не есть хорошо. И неожиданный допрос неспроста.
А что, если все узнают о наших отношениях? О том, что были знакомы задолго до благотворительного вечера? О том, что были любовниками? Боюсь, реакция будет непредсказуемой, со стороны родителей и, конечно, Кассандры.
Во мне поднимает волна тревоги, да такая, что едва могу унять дрожь. Под столом отбиваю нервную чечётку.
Часто моргаю и понимаю, что успели добавить дополнительные приборы и стулья, а я мысленно обитаю где-то внутри своего вселенского хаоса. Уставившись в одну точку, наблюдаю, как в сад входит мама вместе с женщиной пышных форм, навскидку ей шестьдесят, не меньше. Мазнув по ней ленивым взглядом, нервно повела носом. Пренеприятная личность. Пусть статная и стильная, но её выражение лица — надменное и недовольное, многое о себе говорит. Следом за ними идёт мужчина тридцати лет. Забавный такой, что даже не сдержалась и хохотнула. Волосы кудрявые, непослушные, торчат в разные стороны. Русые локоны обильно смазаны гелем, видимо, он пытался уложить копну, но, не обуздав завитки, оставил всё как есть. С карими глазами, спрятанными под очками в тёмной роговой оправе, тонкими губами, со вздёрнутым носом и, не сочетающимися с его внешностью, веснушками. Белоснежная рубашка заправлена в брюки серебристого оттенка. И вроде бы всё хорошо, но эта красная бабочка, навевает мысль, что парень не случайно забрёл к нам в гости на утреннюю трапезу. А в довершение образа, в его правой руке объёмный букет. Моих любимых цветов. Полевых ромашек.
Глава 15
Гости приближаются, и этот неизвестный протягивает мне букет и тут удивляться не приходится, видя довольную улыбку матери. Всё ясно, это её рук дело, а этот бедняга, похоже, мой новый «жених».
— Спасибо, — ровно проговариваю, забирая цветы.
— Ой, их необходимо поставить в воду, — и мама, осведомлённая ранее, заходит за колонну, наклоняясь, берёт в руки хрустальную вазу, наполненную водой, и возвращается к нам, подмигивая мне.
Ставит огромный букет на стол и занимает своё место.
Ой, как же мне хочется всё высказать родимой мамочке.
И скажу, но после завтрака.
Чаша терпения постепенно заполняется. Интересно, через сколько меня прорвёт? Что станет последней каплей?
Гости комфортабельно устраиваются на деревянных стульях и приветствуют собравшихся. По лицу пришедшего мужчины заметно, как он волнуется. Ему явно некомфортно. И я, почувствовав в нём сомнение, решаюсь вести себя смелее. Сергей, подхватив весёлую волну, кивает мне и громко произносит: