Муж? Так вроде бы у меня его и не было никогда. Ну ладно, опустим.
Женщина, как по мне, впадает в крайность.
— Что он сделает с тобой? — смачно плюёт через плечо и несколько раз по столу стучит. Суеверная какая. — Ей ещё пирсинга не хватает на лице для полноты картины. Чтобы фриком стать. А что, если изменит тебе?
— Рога наставлю? — переспрашиваю я, делая при этом ироничное выражение лица.
— Вот, — вновь указывает на меня,— Только посмотри в её глаза. Она настоящая акула, — набирает больше воздуха и возмущённо добавляет, опровергая своё первое заявление, — Нет, пиранья.
Сергей, сидящий рядом, напрягся, как и отец, а я продолжаю ухмыляться. К моему большому удивлению, первым кто вступился за меня, был Броссар. Нет, не Фредерик, а именно Антуан.
— Выбирайте выражения, дамочка. Не забывайте, что вы находитесь в гостях, а не у себя дома. Попытка оскорбить одного из хозяев — лишний раз доказывает вашу невоспитанность. Чего бы Анна ни сделала, никто не имеет права поливать её помоями. Считаю, что вам следует извиниться перед девушкой и удалиться.
За столом повисла тишина. Никто подобного не ожидал. Будь бы это Сергей или отец — восприняли бы как должное, а вот речь Броссара стала неожиданностью для всех, включая меня. Аделаида вновь испепеляет буравящим взглядом, и это начинает напрягать с каждой минутой всё больше. В голове забегали маленькие таракашки, которые голосят во всю глотку: «Она всё поняла». Мило улыбаюсь и перевожу глаза на Кассандру. Девушка непонимающе уставилась на супруга, а я решаю подлить масло в огонь, не задумываясь, произношу:
— И правда, что может быть у меня на уме. Разве можно доверять девушке с татуировкой, — вытягиваю руку вверх, демонстрируя во всей красе роспись, — А ещё, у которой есть пирсинг и даже не один, — между зубами закусываю штангу, своеобразную золотую серёжку на языке.
Антуан заламывает изумлённо бровь, а в его взгляде вспыхивает интерес и жажда. Сергей локтями упирается в стол, наклоняется и смотрит через моё плечо. Мама просто закатывает глаза, а отец грузно вздыхает и качает головой.
— Хватит, — грозно приказал папа, — Пора заканчивать этот цирк. Если вы думаете, — диким зверем смотрит на Наталью, — что я, когда-то дам своё согласие на то, чтобы моя дочь вышла замуж за вашего, — кривясь, пренебрежительно добавляет: — мальчишку, — о как. И слово подходящее подобрал. Иначе Максима не назовёшь. — То ошибаетесь. Анна достойна большего. Рядом с ней должен быть настоящий мужчина, а не маменькин сынок. Мужик в семье крепость, а не наоборот.
— Фёдор! — мать ладонью накрывает руку отца и сжимает её.
— Нет. Моя единственная дочь сама вправе решать, с кем разделить жизнь. И я уверен, Анна выберет достойного себе спутника.
— Фёдор.
— Разговор окончен! — рявкает на мать, — А вас, Наталья, попрошу удалиться. Пусть сейчас с моей стороны это звучит грубо, но другого выбора мне не оставили. Запомните, никто, никогда не смеет оскорблять мою дочь! Николай вас проводит, чтобы случайно не заблудились. До свидания.
Отец подзывает к себе охранника и отдаёт короткий приказ, а Наталья Александровна мечет поражающие молнии, в итоге тяжело вздыхает, но по перекосившемуся лицу и по налившимся кровью глазам понятно, женщину вот-вот разорвёт от чувства, распирающего негодования.
— Мама, пойдём, — толкает в бок Максим, коротко кивая мне и извиняясь.
— Она никому не будет нужна и никогда не обретёт счастье, — бросила фурия уже у самого выхода.
Наталья собиралась сказать что-то ещё, но по неизвестным мне причинам вовремя воздержалась от весьма неуместных комментариев.
— Прозвучало как проклятье, — устало выдыхаю я, — Мама, в следующий раз хорошо подумай, прежде чем пригласить в гости неуравновешенных людей.
Перевожу взгляд на отца и коротко его благодарю:
— Спасибо.
Но до конца отказываюсь верить в произошедшее.
Он что? Сейчас меня защищал? Впервые встал на мою сторону. Удивительно.