Папа мнётся некоторое время, а после кивает, обращаясь к гостям:
— Извините. За этот цирк. Сегодня, будто магнитные бури, все мы чуть-чуть ведём себя неадекватно.
Да неужели?! Озарение пришло?
— А с тобой, Роза, — даже не поворачивается к матери, тем самым демонстрируя своё пренебрежение к ней сейчас, — поговорим позже.
— Хорошо, — на одном выдохе проговаривает та.
И вид же у мамочки такой расстроенный, что мне стало её немного жаль. Но вспомнив, что пришлось мне выслушивать из-за необдуманного решения, сострадание улетучилось. Каждый должен отвечать за свои действия.
Некоторое время молча едим. Напряжённая обстановка за столом никуда не улетучилась. Чувствую себя на минном поле. Один неверный шаг и всё, взрыв. Поэтому предпочитаю помолчать, не вступая ни с кем в диалог.
— Аня, а почему восемь? — прерывает тишину Сергей, обращаясь ко мне.
Вот же. Балбес. Не до тебя. Не до настойчивых расспросов и идиотских вопросов.
Отца точно разорвёт.
— Что? — делаю вид, что не понимаю о чём он, но братец настырно пытается выведать правду.
— Почему восемь, а не семь, к примеру?
— А сколько? Пять надо было сказать или пару месяцев?
— Год. Ближе к правде было бы, — отшучивается Сергей, а я сглатываю и вовсе замираю, забывая, как дышать.
Он действительно своей смертью не умрёт.
Сжимаю вилку в руке до болезненной пульсации в пальцах. Рассчитываю только на то, что никто не придал значения чудаковатым словам братца.
— Как это понимать? — вклинивается мама, звонко ударяя вилкой о тарелку.
— Никак. Сергей вечно со своими шуточками.
Брат же, наконец, осознавая, что ляпнул лишнее, начинает оправдываться, на той же весёлой ноте.
— Мам, не напрягайся. Шутка. Не знаю, о чём ты там могла подумать, но это стёб.
Что-то мне подсказывает, что Сергей делает только хуже.
— Вы точно ничего не скрываете? — щурится родительница.
— Нам нечего скрывать, — говорю тихо, но уверено.
По сути, так и есть. Почти. Не считая момента, когда в действительности думала, что беременна.
— Ну, имеется одна ситуация, о которой мы умалчивали, — Сергей прижал палец к губам, обдумывая, стоит ли рассказывать историю.
— Не надо лишний раз волновать родителей! — проговариваю с нажимом. Если он сейчас расскажет об абсурдной ситуации, то мне не избежать допроса с пристрастием. Но, мало того что узнают родители, так ещё и сам Антуан здесь. А мне бы совсем не хотелось, чтобы этот мужчина услышал, в какой попе успела побывать.
— Да ладно тебе. Курить плохо, но не настолько всё печально, — закатываю глаза, — Подумаешь мама лекцию прочитает о вреде курения, — поясняет брат.
— А кто курит? — громко вскрикивает мать.
Мысленно нервно смеюсь. Эх, мамочка, догадывалась бы ты, что это именно я. Самой стыдно, признаться, в том, что меня хватило ненадолго и пагубная привычка вернулась, но в этот раз стараюсь дымить намного реже, чем раньше.
— Сергей балуется! — склонив голову набок царственно произношу.
— Вот же, сучка, — шепчет он мне на ухо.
— Ибо не надо меня впутывать во всякие авантюры и заставлять нервничать, — поигрываю бровями.
Мама продолжает недовольно сверлить нас взглядом, а я медленно потягиваю едва тёплый кофе.
— Анна, дочка, ты точно ни о чём не хочешь мне рассказать?
Отрицательно качаю головой.
— Мам, честное слово, мне нечего скрывать. Сергей, как всегда, сморозил очередную глупость, а допросы устраивают мне, — морщусь, — Давайте поговорим о чём-то другом, — пытаюсь сменить тему, переключая внимание на семью Броссар, — Аделаида, а что вы планируете сегодня делать? Вам мама ещё не показывала нашу конюшню? И Огонька?
— Нет. А у вас имеется конюшня?! — воодушевлённо вспыхивает женщина, — Я так люблю лошадей.
— Да, есть, — мило улыбаюсь и мягко добавляю: — Лошади невероятные животные.
— Я хотела вам сегодня показать, — объясняется мама, — Если кто-то желает покататься, то с радостью.
Первой же отозвалась Кассандра, Антуан нехотя, но тоже согласился. Сергей решил воздержаться, списывая на загруженный график, папа притворился, что у него защемило спину.