— Анна? — поворачивается ко мне мать, изменяя интонацию голоса с добренького, на хриплый и слегка грубый, — Ты же поедешь?
Видимо, она таким образом решила не оставить мне другого выбора, потому что вопрос прозвучал как приказ.
— Нет! — отрезаю, — Не забывай, что у меня работа и вдобавок необходимо съездить к себе домой, взять сменную одежду. В понедельник мне прямо отсюда ехать в офис!
— Ну как хочешь, — восклицает горестно мать и всхлипывает.
Морщусь от вида материнских слёз, подступающих к глазам.
Определённо я пошла не в неё. Родительница слишком драматизирует. И любит играть на публику.
— Мама, к чему слёзы? — вздыхаю, — Я обещала, что останусь здесь с ночёвкой, но это не значит, что я заброшу свои повседневные дела.
— Я поняла! — поджимает пухлые губы.
— Хорошо, — поднимаюсь со стула и подхватив грязную тарелку, намереваюсь уйти, — Приятного всем аппетита. Но мне действительно пора. Увидимся позже.
Скрываюсь в особняке, загружаю посуду в раковину, и подхожу к лестнице.
По сути, мне никуда не надо. Вещей хватает, ведь надолго задерживаться в особняке не планирую. Максимум до понедельника. То есть, уже завтра утром уеду на работу, а позже, сославшись на очередной форс-мажор, останусь в городе и буду держаться как можно дальше от Антуана. Но, и сегодняшний день не хочу проводить рядом с ним. Его присутствие очередное напоминание о прошлом, о котором пора забыть. И я сама боюсь, что мои чувства взыграют вновь и, наплевав на принципы и гордость, брошусь в омут с головой.
Нет. Нет. Скорее. Надо уехать. Броссар чёртов змей —искуситель. Только чем смог привязать к себе.
Поднимаюсь по лестнице и оказываюсь на втором этаже около двери в свою комнату, останавливаюсь. Почему со мной всё это происходит? Зачем злодейка — судьба вновь нас сталкивает вместе?
Всё же судьба или …
Подымаю правую руку и прокручиваю на запястье коричневую ниточку, которую два года назад повязал мне Антуан. Большим пальцем левой руки растираю маленький узелок и меня, будто отбрасывает в прошлое. Перед глазами картинка, как Броссар завязывает нить, а я ему. И эти слова старика, так и крутятся на языке.
«Если ваши чувства сильны, и так же крепки и прочны, как шерстяные жгутики, даже разведённые судьбой в разные стороны, вы встретитесь вновь».
Глава 17
Стоило ли ещё тогда поверить в слова старца и не совершать ошибку, связывая себя ментально с малоизвестным мне человеком. И, вообще, могут ли шерстяные нитки нести магнетическую силу?
Вполголоса посмеиваюсь из-за собственных мыслей. Что за бред. Качаю головой и вновь концентрирую внимание на узелке. Странно, прошло два года, а проклятая верёвка даже не растрепалась. А должна. И чего собственно не обрывается? Пора ведь.
Тяну нить на себя, пытаясь сорвать её. Хмурюсь и стискиваю зубы, потому что кожу прямо-таки разрезает. Больно до жути. До головокружения.
— Чёрт! — громко бранюсь.
Чем думала, решив голыми руками, разорвать прочный жгут.
— И что ты пытаешься сделать? — испуганно дёргаюсь, а после резко разворачиваюсь и оказываюсь в плену гипнотических стальных глаз.
Сердце колотится у самого горла, а запястье продолжает неприятно саднить и пульсировать. Посмотреть на руку не решаюсь, уверена, что там остался след, маленький порез или кровоподтёк.
— Не твоё дело! — огрызаюсь, механично пряча руку за спину, — Зачем подкрадываться ко мне, а тем более пугать?
Антуан криво улыбается, не моргая, смотрит сквозь меня. И я понимаю, на чём мужчина пытается сконцентрироваться.
Много ли он успел увидеть?
— Что, надоела? Сама сорвать решила? — грозно проговаривает Броссар, а мне от его тона дурно становится. По телу пробегает ледяной озноб и волоски на загривке дыбом поднимаются.
Я его таким ещё не видела.
Сейчас Броссар сам на себя непохож. Смотрит, как разъярённый лев. Злой, полоумный и пугающий.
Безумие настоящее.
Ничего не пойму.
Непонятна его противоречивая реакция. Из-за чего взбешён? Или виновата совсем не я, просто подвернулась под руку не вовремя. И вообще, разве это мои проблемы?!