Встрепенувшись, дерзко отвечаю:
— Надоела. Доставляет дискомфорт. Ещё и рука из-за неё болеть начала.
— А ты в следующий раз применяй ножницы, а не пальцы. Пользы больше будет, — поясняет тот.
— Обязательно. Хочешь мне помочь? Могу предоставить возможность избавить меня от тягостного груза прошлого. Ты повязал, ты и срезай! — высокомерно вздёргиваю подбородок и встречаюсь со стальными глазами, в глубине которых можно утонуть. — Чего молчишь? Сказать нечего?
Раздражённо бормочу и ударяю Антуана по плечу, отворачиваюсь и открываю дверь в спальню, но не успеваю не то чтобы шаг сделать, а даже пискнуть. Меня внаглую впихивают в комнату и прижимают к стене.
Оказавшись зажатой между пламенной грудью и приятно холодящим перекрытием, испытываю временную дезориентацию. Толком не могу сообразить, что произошло.
— Ну и? — голос Антуана немного отрезвляет, но буквально до того момента, пока не понимаю — мы наедине. Совсем одни. В моей спальне.
Броссар очень близко.
Чёрт, невыносимо близко.
На языке вертится отборный мат, потому что меня прошибает током. Таким, от которого тело содрогается. Категорически не хватает воздуха, в лёгких, будто разрастается агония. Распирает изнутри.
Земля постепенно уходит из-под ног или мне кажется?
Комната кружится или двоится?
Или мы вращаемся?
Антуан безжалостно продолжает испытывать хмурым взглядом, прожигая во мне дыру. Лишает трезвости мысли, напрочь отнимает возможность соображать. Подчиняет своей воле. Подаренный кулон, соприкасающийся с кожей, неприятно обжигает, отчего испытываю желание сорвать цепочку с шеи.
Зажмуриваюсь.
Мне сейчас хочется прийти в себя.
Спустя секунду размыкаю глаза.
Лучше стало, но не существенно.
Сглатываю и пытаюсь проговорить уверенно, но едва открыв рот, не узнаю собственный голос.
Тихий, хриплый и дрожащий.
— Что ты творишь? — дёргаюсь, но руки мужчины сильнее смыкаются на моей талии, — Отпусти, говорю! Совсем из ума выжил?
— Ополоумел! — глаза мужчины опасно блеснули, а я, разом растеряв всю уверенность в себе, проблеяла:
— Антуан?
— Анна? — шепчет в губы, склоняясь к моему лицу, — Не о чём не хочешь мне рассказать?
Хлопаю глазами.
Я ничего не понимаю.
Чего он добивается?
— Нет. Отпусти меня, — упираюсь ладонями в атлетическую грудь Антуана.
— А я думаю, что есть о чём. Я не идиот, Аня. О чём конкретно говорил Сергей? — не успеваю выдохнуть, как мужчина задаёт ещё один вопрос, от которого ноги в коленях подкашиваются, — неужели, ты тогда забеременела?
Сердце сильно стучит в груди. Чувствую, как кровь приливает к щекам.
Совсем не ожидала, такого вопроса. Нет, напора.
— Да с чего вообще решил? Фантазёр тот ещё. Сергей пошутил, а ты развесил уши и придумал чёрт знает что! — ещё раз толкаю Броссара в грудь, но теперь уже прилагая все свои силы, чтобы сдвинуть каменную глыбу.
— Аня, говори правду. Немедленно! — от его грубого тона начинается мандраж.
— Отвали, Антуан! — отвечаю в его же манере, — Мне нечего рассказывать, повторяю во второй раз. Я не была беременна. А если и так, то, что думаешь, оставила бы ребёнка? — нахально скалюсь, — Рожать от мужчины, который играл с моими чувствами? Ещё чего. Нельзя давать жизнь ребёнку с таким-то отцом! — под конец голос предательски дрожит, срываясь на писк.
Не знаю, что на меня нашло. Такое сказать, это уже за гранью разумного.
Что-то внутри меня буквально кричало о нелепости изрекаемых слов.
Ведь ещё тогда, когда было подозрение, что могу быть беременной. Я хотела его. Желала ребёнка. Именно от Антуана. Пусть не готова была признаться в этом сама себе. Но, хотела родить белокурого мальчишку с проницательно-стальными глазами. Чтобы он был похож на своего отца. И сейчас, понимаю, раньше пыталась обмануться. Думала, что неважно от кого именно ребёнок.
Как оказалось, разница есть.
Броссар грубеет, черствеет и ненавистно проговаривает: