— Нет, так не может всё закончиться, — трясу головой, хватаю телефон и вылетаю вслед за Анной, но она уже скрылась из виду.
Больше останавливаться не намерен. Решил! Перехвачу внизу. Нет, в аэропорту. Готов бежать хоть на край света. Падать в ноги и молить о прощении.
Несусь по коридору, не обращая внимания на настойчивую трель сотового телефона.
Может это она?
Одумалась, решила набрать и наговорить гадостей?
Останавливаюсь и отвечаю на звонок, не посмотрев на экран.
— Ань, пожалуйста, вернись! — голос дрожит.
Я готов сам разреветься. Сердце сжимается настолько, что каждое движение отдаёт мучительной пульсацией. В голове совсем мутно. Уже ничего не соображаю. В мыслях только она. Моя маленькая. Дерзкая бунтарка. Белка.
— Какая ещё Анна? — дёргаюсь, как от удара.
Это не голос моей забияки.
— Мама, не самое подходящее время, — собираюсь сбросить вызов, но мать, будто смекая, что сейчас отключусь, громко голосит в трубку.
— У бабушки сердечный приступ. Немедленно возвращайся!
— Мама, я прилечу, но чуть позже. Мне необходимо завершить начатое.
— Антуан, ты меня услышал? Бабушка в больнице!
— Услышал. Я не могу приехать. Не сегодня. Не сейчас. Пойми, решается моё будущее, — фраза срывается с губ. Прикусываю язык. Поздно.
— Ты в своём уме? Какое ещё будущее? — громко вскрикивает мать, — Я говорю, у бабушки сердечный приступ, а ты заботишься только о себе. Она может не дожить до утра!
— Прекрати хоронить бабушку раньше времени, — чёрт знает почему, но меня понесло, — я уже ответил, что приеду. Но, позже. Помню, о чём просила бабушка, — опережаю маму, зная наперёд, что она скажет дальше, — от слов своих не открещиваюсь.
— Ты обещал, что будешь рядом, если её самочувствие ухудшится! — зачем-то всё равно напоминает.
Захочу. Не забуду. Слов на ветер не бросаю.
— Помню. И ты услышь меня, наконец-то, мне нужен всего день. Я не могу потерять Анну! — больше не контролирую, что и кому говорю.
Надоело скрывать. Обманывать в первую очередь себя. Вероятно, мать шокирована, потому что повисла пауза. Слышу только частые и громкие вздохи.
— Анну? — повторяет за мной, а у меня перед глазами зарёванное лицо девушки. Моя бунтарка не улыбается, а заливается слезами. Разворачивается и уходит. Навсегда. Её глаза больше не лучатся светом. Мелодичный голосок не струится любовью. Только печаль. Боль и разочарование.
— Антуан! — отрезвляет мать, — Кассандра сейчас со мной в больнице. Переживает за твою бабушку больше, чем ты. Меня утешает. А что делаешь ты вместо этого? Завёл себе девку? Поэтому отослал Кассандру? Чтобы спокойно и без помех забавляться с очередной игрушкой?
Очередной?
— Вероятно, меня с кем-то перепутала, — грозно рычу, — Мама, — и окончательно взрываюсь.
Мне неприятна сама мысль, что Анну считают игрушкой.
«— А разве, изначально было иначе? — отзывается внутренний голос, — Ты же забавы ради сблизился с девчонкой!»
Сжимаю сотовый в руках. Злюсь. Сатанею. Перехожу все границы. Напрочь забывая с кем говорю.
— Во-первых, я никого не отсылал! — поясняю, — Кассандра сама уехала! — Да, да, почти. Не без моего участия. — Во-вторых, если у меня кто-то и появился, то она никак не новое увлечение. Я люблю эту девушку! — откровенно, признаюсь, и даже становится легче.
Смог, признаться, не только себе, но и родной матери в своих истинных чувствах.
— Я теряю время, пытаясь объясниться перед тобой. Ты вряд ли сможешь понять. Точно не сейчас.
— Антуан, — голос матери пропитан отчаянием, — Пожалуйста, приезжай. Что, если у бабушки остался один день, тот самый о котором просишь? Что, если её завтра не станет?
Сердце за грудиной барабанит, как отбойник. Уши закладывает. Хоть скорую вызывай, нет, реанимацию.
— Хорошо, мама! — в голове гудит. Меня накрывает огромной волной, целое цунами сокрушается и больно бьёт о скалы, — Приеду! — отключаюсь, больше не проронив ни слова.
Матери-таки удалось найти моё уязвимое место. Бабушка — важнейший человек к моей жизни. Только благодаря ей, не разрушил жизнь, превращая её в руины. Она смогла вытащить из западни, уберегла и воспитала человеком.